Главная \ Новости и обзор литературы

Проницаемость кишечного барьера при аллергических заболеваниях

« Назад

12.05.2022 11:36

Проницаемость кишечного барьера при аллергических заболеваниях

Проницаемость кишечного барьера

 ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Monika Niewiem and Urszula Grzybowska-Chlebowczyk
Intestinal Barrier Permeability in Allergic Diseases
Nutrients 202214(9), 1893 

Резюме

Роль маркеров кишечной проницаемости (IP, intestinal permeability) у детей и взрослых с пищевой аллергией до конца не изучена, а идентификация биологических индикаторов/маркеров, предсказывающих задержку роста у детей с аллергическими заболеваниями и атопией, недостаточно объяснена. Исследования показали, что пациенты с атопическими заболеваниями аномально реагируют на пищевые аллергены. Соответственно, различия в типах иммунных комплексов, образующихся в ответ на антигенные провокации, значительны, что, по-видимому, лежит в основе системных признаков пищевой аллергии. Повышенная кишечная проницаемость при пищевой аллергии позволяет аллергенам проникать через кишечный барьер и стимулировать подслизистую иммунную систему. Кроме того, высвобождение цитокинов и медиаторов воспаления усиливает деградацию эпителиального барьера и приводит к нарушению цикла, что приводит к повышению проницаемости кишечника. Несколько исследований также продемонстрировали повышенную проницаемость эпителиальных клеток у больных атопической экземой и бронхиальной астмой. Текущие исследования направлены на поиск различных показателей для оценки кишечной проницаемости (IP) у пациентов с атопическими заболеваниями.

1. Введение

В последние годы отмечается значительный рост заболеваемости аллергическими заболеваниями. Они представляют собой одну из самых серьезных проблем со здоровьем в развитых странах и затрагивают как педиатрическое, так и взрослое население. Данные показывают, что доля пациентов с атопическими заболеваниями достигает 40%, и это растущая тенденция [1]. Причиной увеличения случаев аллергии в основном являются факторы окружающей среды, оказывающие существенное влияние на состав микроорганизмов желудочно-кишечного тракта. В настоящее время кишечная микробиота считается самым крупным и активным компонентом кишечного барьера и необходима для оптимального развития иммунной толерантности и функции иммунной системы. Кишечный микробиом развивается примерно в течение первых 1000 дней жизни, включая внутриутробный период и около 2 лет после рождения. Поэтому особое внимание уделяется факторам, которые влияют на развитие микробиома и снижают риск аллергии: естественные роды, грудное вскармливание, контакт с природой, наличие домашних животных, правильное питание (например, пища с высоким содержанием клетчатки, ферментированные продукты, домашняя еда), а также потребление пробиотиков и пребиотиков [2,3]. Они оказывают сильное влияние на развитие микробиома желудочно-кишечного тракта, например, на состояние слизистой оболочки кишечника и программирование незрелой иммунной системы ребенка [3].

Нормальное функционирование слизистой оболочки кишечника очень важно для здоровья, так как представляет собой физиологическую функциональную единицу, отделяющую просвет кишечника от внутренней среды организма и выполняющую защитную, питательную и иммунную функции [4]. Слизистая оболочка кишечника в основном отвечает за поддержание баланса между всасыванием питательных веществ и ионов, секрецией жидкости, защитой от микроорганизмов, а также пищевых токсинов и антигенов в просвете кишечника. Из-за своей сложности слизистая оболочка кишечника очень чувствительна к факторам внешней среды и питания. В случае чрезмерного воздействия слизистая оболочка повреждается, что приводит к повышению проницаемости кишечника. Нарушение функционирования межклеточных соединений в стенке кишечника приводит к полной или частичной утрате контроля над агентами, проникающими в кровоток [3,4].

2. Кишечный барьер

2.1. Характеристики структуры кишечного барьера

Кишечный барьер представляет собой физиологическую функциональную единицу, отделяющую просвет кишечника от внутренней среды организма. Он состоит из слизистого слоя, содержащего микроорганизмы, присутствующие в просвете кишечника, кишечного эпителия и клеток крови, лимфоидной, иммунной и нервной систем [4].

2.2. Слой слизи

Слой слизи является первой линией защиты кишечного барьера. Он предотвращает прилипание и проникновение различных микроорганизмов через стенку кишечника. Он состоит из внутреннего и внешнего слоя [4].

2.3. Внешний слизистый слой

Внешний слизистый слой кишечного барьера богат антибактериальными пептидами (синтезируется клетками Панета) и иммуноглобулином А (продуцируется плазматическими клетками). Это также естественная среда обитания многих микроорганизмов. Это самые крупные и наиболее активные компоненты кишечного барьера. Микробиота – это группа микроорганизмов, населяющих организм человека. Кишечная микробиота состоит из всех микроорганизмов, которые колонизируют кишечник. Соответственно, применяется более общий термин микробиота желудочно-кишечного тракта. Кроме того, существуют микробиоты кожи и дыхательных путей. Среди всех них кишечная микробиота является наиболее многочисленной и разнообразной [4,5,6].

2.4. Кишечный микробиом

Внешний слизистый слой кишечного барьера представляет собой специфическую микробиологическую нишу, создающую одну из самых динамичных экосистем, содержащую самые разнообразные виды. Она меняется на протяжении всей жизни человека и постоянно стремится достичь состояния равновесия. Микробиота здорового человека в основном состоит из анаэробных бактерий и (дополнительно, но в меньших количествах) аэробных бактерий, вирусов и грибов [4]. Определенные части кишечника колонизируются определенными популяциями микроорганизмов, которые конкурируют за лучшие условия окружающей среды и питательные вещества (которые иногда содержат патогены). Таким образом, они являются важными защитными агентами, поскольку они конкурентно ингибируют разрастание других вредных для человека микроорганизмов [5,7].

В кишечнике насчитывается более 1500 видов микроорганизмов, а их общая масса может достигать от 1,5 до 2 кг [6]. Мы не можем точно определить оптимальные типы и количество бактерий, которые должны присутствовать в кишечнике человека, поскольку стандарты не установлены. Состав микробиоты кишечника строго индивидуален и характеризуется большими популяционными различиями. Интересно, что было высказано предположение, что присутствие определенных видов бактерий может предрасполагать пациентов к развитию определенных заболеваний, таких как аллергия, ожирение, воспалительное заболевание кишечника или рак [8,9,10].

В дополнение к естественным родам, грудному вскармливанию, контакту с природой, содержанию домашних животных, соблюдению соответствующих диет (например, продукты с высоким содержанием клетчатки, ферментированные продукты, домашняя еда) и потреблению пробиотиков и пребиотиков, на оптимальный микробиом влияет окружающая среда развивающегося молодого человека. Известно, что кишечный микробиом менее разнообразен у одиноких детей по сравнению с детьми, имеющими братьев и сестер [11,12]. Кроме того, важным фактором, благотворно влияющим на развитие необходимой микробиоты, является контакт с животными [13]. Некоторые исследования показывают, что дети, проживающие в сельской местности, где характерны ежедневные контакты с животными, условия проживания не такие стерильные, как в городской местности, и не столь строгий санитарно-гигиенический режим, имеют более разнообразный микробиом, более полезный для их здоровья [4,11,12,13,14]. Лечение антибиотиками оказывает негативное влияние на развитие микробиома [15]. Все чаще появляется больше сообщений о том, что нестероидные противовоспалительные препараты и ингибиторы протонной помпы также могут влиять на микробиом [16,17].

Состав кишечной микробиоты также зависит от способов вскармливания в младенчестве и раннем детстве. Грудное молоко содержит три группы агентов, которые модулируют состав микробиома кишечника: пребиотические олигосахариды, пробиотические живые бактерии [18,19] и постбиотики [20]. Постбиотики – это продукты бактериального метаболизма или компоненты деградации бактериальной клетки. Они демонстрируют оздоровительное воздействие на организм человека [20].

Существует множество исследований пробиотических олигосахаридов и их влияния на развитие микробиома кишечника. Особое внимание уделяется смешанным галактоолигосахаридам с короткой цепью (GOS) и фруктоолигосахаридам с длинной цепью (FOS) в пропорции 9:1. Во многих работах показано, что использование вышеуказанных агентов в соответствующих пропорциях в искусственных молочных продуктах индуцирует и изменяет профиль кишечных микробиомов младенцев. Эти агенты направлены на достижение характеристик профиля, наблюдаемых у детей, находящихся на грудном вскармливании (сообщалось о повышенном количестве необходимых видов Lactobacillus и Bifidobacterium). Кроме того, было замечено, что добавленный продукт способствует восстановлению микробиологического баланса после лечения антибиотиками [21,22]. Таким образом, добавление GOS/FOS в пропорции 9:1 поддерживает функцию иммунной системы и снижает количество инфекций и аллергических заболеваний (атопический дерматит, крапивница или свистящее дыхание) [23,24,25].

Кишечная микробиота выполняет в организме человека множество важных функций, в том числе защитные, метаболические, трофические и иммунные [4]. Иммунная функция особенно важна при элиминации антигена. Кишечные бактерии стимулируют выработку муцинов, т. е. гликопротеинов, которые защищают эпителий кишечника от вторжения микроорганизмов и токсинов, поэтому защищают эпителий кишечника от вредоносной колонизации и роста патогенных бактерий [26]. Поэтому микроорганизмы желудочно-кишечной системы создают первую линию защиты в организме. Они запечатывают кишечный барьер и улучшают иммунную толерантность и процессы, контролирующие реакцию на потенциально опасные аллергены, проникающие в организм. Колонии бактерий желудочно-кишечного тракта первыми вступают в контакт с незрелой иммунной системой ребенка и стимулируют лимфоциты (Treg-клетки), регулирующие баланс цитокинов. Кроме того, кишечные бактерии ответственны за активацию В-клеток для синтеза антител, в основном секреторных антител (таких как иммуноглобулин А). Кишечные бактерии также экспрессируют белки (зонулин, окклюдин), которые совместно создают и модулируют работу межэпителиальных соединений [26,27].

Эффективная и быстрая элиминация антигенов представляет собой молекулярный процесс, который включает соединение toll-подобных рецепторов (TLRs), расположенных на эпителии кишечника, на выступах дендритных клеток и доменах олигомеризации нуклеотидов (NODs), со структурами, присутствующими на бактериальных клетках, которые запускают секрецию медиаторов воспаления [4,28]. Контакт с антигенами приводит к стимуляции сигнального пути, который активирует эффекторные клетки иммунной системы, включая макрофаги, NK-клетки, В-клетки, хелперные Т-клетки (Th1 и Th2), цитотоксические Т-клетки и Treg-лимфоциты. Treg-лимфоциты регулируют реакцию иммунной системы и отвечают за выработку интерлейкина 10 (IL-10), а также синтез трансформирующего фактора роста β1 (TGF-β1). Кроме того, они поддерживают гомеостаз цитокинов Th1/Th2 и контролируют развитие иммунной толерантности в организме [29]. Это особенно важно в раннем детском возрасте, когда способность Th1-лимфоцитов продуцировать цитокины (IL-12, IFN-γ) нарушена, а цитокиновый профиль Т-клеток изначально направлен на выработку проаллергических Th2-лимфоцитов [30].

Текущие отчеты предполагают, что кишечный микробиом менее разнообразен у детей с пищевой аллергией. У этих пациентов наблюдалось меньше колоний Bacteroidetes, Bifidobacterium и Lactobacillus [31,32]. Важно отметить, что различия в составе микробиоты между здоровыми детьми и больными атопическими заболеваниями наблюдаются в раннем грудном возрасте, до появления клинических проявлений аллергии. Это было подтверждено Kalliomaki et al. В своем исследовании они обнаружили, что дети с аллергией имеют меньшее количество видов Bifidobacterium и большее количество бактерий Clostridium по сравнению со здоровыми детьми без признаков и симптомов аллергического заболевания [33]. Более того, было замечено, что менее разнообразный кишечный микробиом в течение первого года жизни связан с развитием астмы в семилетнем возрасте [30,32]. Исследования Sjögren et al. также показывают, что меньшее количество видов Bifidobacterium и Lactobacillus может привести к развитию аллергии у пятилетних детей. Кроме того, дети с аллергией плохо колонизируются молочнокислыми бактериями в раннем младенчестве (в частности, виды Lactobacillus rhamnosus, Lactobacillus casei, Lactobacillus paracasei и Bifidobacterium adolescentis). В своих отчетах исследователи подчеркивают тот факт, что колонизация пищеварительного тракта видами Bifidobacterium и Lactobacillus обеспечивает защиту от аллергии, и предполагают, что колонизация бактериями Clostridium difficile может быть связана с риском развития аллергии [30].

Таким образом, наличие более разнообразной кишечной микрофлоры на ранних этапах жизни может предотвратить развитие аллергии.

2.5. Внутренний слизистый слой

Внутренний слой слизи толще наружного и непосредственно прилегает к соседним эпителиальным клеткам. Этот слой отвечает за гидратацию клеток эпителия, контроль процессов регенерации и защиту от пищеварительных ферментов. Внутренний слой в основном состоит из гликокаликса, т. е. углеводного слоя, продуцируемого бокаловидными клетками. Он ограничивает проникновение антигенов в собственную пластинку слизистой оболочки кишечника [4,34].

2.6. Клетки крови, лимфоидной, иммунной и нервной систем

Собственная пластинка слизистой оболочки располагается под одинарным слоем эпителиальных клеток. Он образует кишечную строму ворсинок и разделяет кишечные крипты. Собственная пластинка слизистой оболочки содержит очень обильную сеть кровеносных и лимфатических сосудов, а также нервных волокон. Желудочно-кишечный тракт содержит лимфоидную ткань, ассоциированную со слизистой оболочкой (MALT), часть которой образована лимфоидной тканью, ассоциированной со слизистой оболочкой (GALT). Клетки GALT являются местами, где индуцируется иммунный ответ, и они могут быть рассеяны в эпителии кишечника (интраэпителиальные CD8+ Т-клетки, в дополнение к плазматическим клеткам, эозинофилам, макрофагам, тучным клеткам и дендритным клеткам). Кроме того, они встречаются в виде организованной лимфоидной ткани и образуют лимфоидные фолликулы, пейеровы бляшки и мезентериальные (брыжеечные) лимфатические узлы [35].

3. Кишечный эпителий и структура плотных соединений (контактов)

Важнейшим компонентом кишечного барьера является однослойный слой эпителиальных клеток, образованный энтероцитами. Они составляют 80% слоя [34]. Эпителиальный слой в основном отвечает за процесс всасывания питательных веществ. Таким образом, он влияет на развитие активности иммунной системы и контролирует высвобождение цитокинов и экспрессию рецепторов, участвующих в реакции иммунной системы. Между эпителиальными клетками располагаются следующие клетки: бокаловидные клетки, энтерохромаффинные клетки, клетки Панета и М-клетки. Бокаловидные клетки секретируют слизь, энтерохромаффинные клетки выделяют гормоны и нейропептиды, клетки Панета синтезируют дефензины, а М-клетки захватывают антигены из просвета кишечника [36].

Эпителиальные клетки удерживаются вместе плотными соединениями (TJs), адгезивными соединениями и щелевыми соединениями. Ключевым компонентом, контролирующим проницаемость кишечного барьера, являются TJs, которые впервые были описаны в 1970-х годах Фаркуаром и Паладином. Они расположены на верхней боковой поверхности клеточной мембраны [37]. TJs являются наиболее важными структурами, ответственными за целостность и селективность проницаемого эпителиального слоя, например, они контролируют пассивный транспорт водорастворимых частиц. TJs представляют собой мультипротеиновые комплексы, образованные четырьмя типами трансмембранных белков: клаудинами, окклюдинами, соединительными молекулами адгезии (JAMs) и трицеллюлином [38]. Их внутриклеточные домены взаимодействуют друг с другом и с белками zonula occludens (ZO) (т.е. цитозольными белками, включая ZO-1, ZO-2 и ZO-3), которые соединяются с актиновыми филаментами (компонентами цитоскелета энтероцитов). Взаимодействие окклюдинов, клаудинов, JAMs и трицеллюлина с клетками и ZOs поддерживает целостность TJs и контролирует транспорт частиц через парацеллюлярное пространство [39]. Молекулярная структура внутриклеточного соединения эпителиальных клеток кишечника показана на рисунке 1.

Молекулярная структура внутриклеточного соединения эпителиальных клеток кишечника

Рисунок 1. Молекулярная структура внутриклеточного соединения эпителиальных клеток кишечника. ZO-1 - zonula occludens 1; JAM-A - соединительная молекула адгезии А; TJ - плотные соединения.

Повреждение кишечного барьера, т. е. нарушение функционирования межклеточных соединений в стенке кишечника, приводит к полной или частичной утрате контроля над агентами, проникающими в кровоток [40].

TJs являются структурами, которые ответственны за целостность и избирательность кишечного эпителия. Они также необходимы для поддержания баланса между отдельными частями тела, а также между телом и внешней средой. В течение многих лет в исследованиях изучались факторы, которые могут участвовать в контроле функций межклеточных соединений кишечной стенки. Следовательно, подтверждено влияние фактора некроза опухоли α (TNF-α) и гамма-интерферона (IFN-γ) на функционирование TJs. Кроме того, исследователи продемонстрировали, что киназа легкой цепи миозина (MLCK) участвует в регуляции кишечного барьера с помощью TNF-α. Кроме того, исследования показали, что активация MLCK сама по себе снижает проницаемость TJs [41], в то время как IFN-γ увеличивает проницаемость кишечника за счет изменений в экспрессии, распределении и локализации TJ-белков. IFN-γ также отвечает за перегруппировку цитоскелета [42].

Рецепторы распознавания образов (PRRs) или рецепторы распознавания патогенов являются ключевыми факторами раннего врожденного иммунного ответа кишечника. Толл-подобные рецепторы (TLRs) принадлежат к классу трансмембранных PRRs, которые важны для распознавания патогенов и координации иммунного ответа (особенно важен TLR2, который идентифицирует паттерны как грамотрицательных, так и грамположительных бактерий). In vitro стимуляция TLR2 приводит к активации протеинкиназы C (PKC) и перемещению/транслокации ZO-1 в TJ-комплекс. Это изменение местоположения ZO-1 контролируется сигнальным путем PI3/Akt (фосфатидилинозитол-3-киназа и протеинкиназа Akt), зависящим от гена MYD88 [43].

Рецепторы, активируемые протеазами (PARs), принадлежат к подсемейству рецепторов, связанных с G-белком, которые активируются N-концевым протеолитическим расщеплением. PAR2 расположены на апикальной и базолатеральной сторонах энтероцитов. Активация базолатеральных PAR2 приводит к увеличению проницаемости кишечника в результате разделения трансмембранных белков, включая ZO-1, окклюдин и актин [44].

На основании литературных данных известно, что клаудины являются важными компонентами плотных контактов, отвечающих за целостность кишечного барьера [37]. Изменения в структуре этих плотных контактов (например, снижение экспрессии определенных белков, включая клаудин-3, клаудин-4, клаудин-5 и клаудин-8) ослабляют межклеточные соединения и способствуют развитию некоторых заболеваний (таких как воспалительные заболевания кишечника) [45]. Аналогичные наблюдения относительно сниженной экспрессии клаудина-3 и клаудина-4 были сделаны у детей с глютеновой болезнью (целиакией) [46].

Более того, Al-Sadi R et al. продемонстрировали в своих исследованиях на животных, что окклюдины необходимы для ингибирования межклеточной проницаемости макрочастиц [47]. В правильно функционирующем слое эпителиальных клеток окклюдин сильно фосфорилирован по остаткам серина и треонина, в то время как фосфорилирование тирозина снижено до минимума. Напротив, при разрушении плотных контактов окклюдин подвергается дефосфорилированию по остаткам серина и треонина и усиленному фосфорилированию по остаткам тирозина [48]. Плохая экспрессия этого белка наблюдается у пациентов с глютеновой болезнью или синдромом раздраженного кишечника [46,49].

Существует гипотеза, связывающая повышенную проницаемость кишечника с выработкой антител против Saccharomyces cerevisiae (ASCAs), которые присутствуют как при болезни Крона, так и при целиакии [50,51]. При болезни Крона ASCAs, по-видимому, являются стабильным маркером, тогда как у пациентов с целиакией сообщалось, что частота ASCA IgA снижается после введения безглютеновой диеты (GFD). Исследования также демонстрируют, что ASCAs могут быть обнаружены у значительной части нелеченных пациентов с целиакией, независимо от степени повреждения слизистой оболочки [50].

4. Лабораторная диагностика нарушений проницаемости кишечного барьера

Поскольку кишечный барьер представляет собой очень сложную структуру, содержащую множество компонентов, трудно оценить его целостность. Изыскиваются различные маркеры для оценки кишечной проницаемости у пациентов с атопическими заболеваниями. Текущим инструментом является тест лактулоза:маннитол (L/M), который считается неинвазивным маркером целостности и проницаемости слизистой оболочки кишечника [52, 53, 54, 55, 56].

Прим. ред.: Тест лактулоза:маннитол (L/M) - это лабораторный тест, который измеряет способность двух молекул сахара, лактулозы и маннита, проникать через кишечный эпителиальный барьер. Маннитол представляет собой небольшую молекулу сахара, которая легко усваивается, в то время как лактулоза представляет собой более крупную молекулу и не усваивается быстро. После того, как базовый образец мочи собран, пациент проглатывает сладкий раствор лактулозы и маннитола, после чего следует шестичасовой сбор мочи.

Также проводятся другие тесты для оценки кишечного барьера, в том числе тесты с маркерами кишечной проницаемости, такими как зонулин и бактериальные липополисахариды (ЛПС), и тесты, которые могут указывать на воспаление, следовательно, косвенно указывающие на повышенную кишечную проницаемость, такие как оценка уровней альфа-1-антитрипсина [57,58,59].

5. Аллергические заболевания

За последние 20–30 лет во всем мире наблюдается значительный рост заболеваемости атопическими заболеваниями: бронхиальной астмой, аллергическим ринитом и пищевой аллергией. Имеющиеся в литературе исследования подтверждают, что в общей популяции процент пациентов с атопическими заболеваниями достигает 40% и продолжает увеличиваться [1,60]. Атопия — наследственная предрасположенность к аномальному иммунологическому ответу на нейтральные для населения факторы окружающей среды, проявляющаяся  избыточной выработкой специфичных к веществу IgE-антител. С другой стороны, аллергия — это специфическая, неблагоприятная для системы реакция, зависящая от вторичного иммунологического ответа на контакт с антигеном [1,60,61].

Исследования показывают, что наиболее распространенными клиническими проявлениями аллергии, наблюдаемыми у детей в возрасте до трех лет, являются пищевые аллергии с желудочно-кишечными и/или кожными жалобами. В результате аллергические заболевания становятся все более частой причиной обращения родителей младенцев и детей раннего возраста к своему семейному врачу, педиатру или специалистам в области детской гастроэнтерологии и аллергологии [1,2]. Факторы окружающей среды, такие как чрезмерная гигиена, загрязнение воздуха, широкое использование антибиотиков, изменения в привычках питания, небольшие семьи, увеличение числа родов с помощью кесарева сечения и урбанизация, считаются причинами увеличения заболеваемости аллергией [1,2,60].

Согласно современным литературным данным, симптомы пищевой аллергии присутствуют более чем у 5% всего взрослого населения и почти у 8% всех детей. Наиболее распространенные аллергены включают продукты из группы “большой восьмерки”, то есть коровье молоко, куриные яйца, сою, пшеницу, арахис, другие орехи (фундук, грецкие орехи), рыбу и ракообразных [61,62,63]. Важно отметить, что данные литературы подтверждают, что основными аллергенами, вызывающими клинические проявления в педиатрической популяции, являются белок коровьего молока (2-3% от всей исследуемой популяции) и яичный белок (2-2,5% от всей исследуемой популяции) [61,64]. Эти продукты, особенно молоко, составляют важную часть рациона питания в раннем детстве и необходимы для правильного развития.

К сожалению, единственным эффективным методом лечения пищевой аллергии является исключение из рациона ребенка ингредиента, ответственного за развитие симптомов заболевания, и введение ингредиентов с эквивалентными питательными свойствами [65]. Целью элиминационной диеты является, прежде всего, успокоение аллергической реакции. Это приводит к регенерации слизистой оболочки желудочно–кишечного тракта и, как следствие, улучшению пищеварительно-всасывающей функции в кишечнике, уменьшению чрезмерного всасывания через слизистый барьер белковых антигенов из просвета желудочно-кишечного тракта и достижению толерантности к пище. Эффективное лечение облегчает симптомы заболевания до полного их исчезновения, что, следовательно, улучшает общее состояние пациента и обеспечивает правильное физическое развитие [65,66]. В повседневной практике диетическое лечение может быть чрезвычайно сложным, особенно когда из рациона ребенка исключаются два или более продукта или когда элиминационные диеты используются в течение более длительного периода времени. Возникающие в результате количественные и качественные ограничения в составе макроэлементов и микроэлементов могут быть значительными и могут привести к нарушению процессов роста и созревания [65,66,67,68].

6. Патомеханизмы атопических заболеваний и кишечный барьер

Патомеханизм атопического заболевания в значительной степени связан с незрелым кишечным барьером, что является предметом современных исследований. Кишечный барьер человека развивается постепенно во время внутриутробного развития. Исследования, проведенные в начале двадцать первого века, продемонстрировали увеличение проницаемости кишечника у недоношенных новорожденных и детей грудного возраста [69,70]. Такие исследования показывают, что процесс созревания кишечного барьера начинается примерно на 38-й неделе беременности и продолжается после рождения в неонатальный и младенческий периоды. Недоношенный ребенок особенно уязвим к белковым антигенам, проникающим через кишечный барьер, что может способствовать развитию аллергии, особенно у генетически предрасположенных детей [71].

Несколько исследований связывают повышенную проницаемость кишечного барьера с пищевой аллергией [72,73]. Исследования показали, что пациенты с атопическими заболеваниями аномально реагируют на пищевые аллергены [74]. Соответственно, различия в типах иммунных комплексов, образующихся в ответ на антигенные провокации, значительны, что, по-видимому, лежит в основе системных признаков пищевой аллергии [75]. Повышенная кишечная проницаемость при пищевой аллергии позволяет аллергенам проникать через кишечный барьер и стимулировать подслизистую иммунную систему (рис. 2). Высвобождение цитокинов и медиаторов воспаления еще больше усиливает деградацию эпителиального барьера и приводит к неправильному циклу, что приводит к повышению проницаемости кишечника [76,77].

Повышенная проницаемость кишечника при пищевой аллергии и модулирующее действие пробиотических, пребиотических и пищевых компонентов

Рисунок 2. Повышенная проницаемость кишечника при пищевой аллергии (FA) и модулирующее действие пробиотических, пребиотических и пищевых компонентов. IL - интерлейкин; TNF-α - фактор некроза опухоли α; CLDN - клаудины; OCLN - окклюдины; GMP - гликомакропептид; FOS - фруктоолигосахариды; TH2 - Т-хелперы типа 2; MCP - Моноцитарный хемотаттрактантный протеин.

Несколько исследований также продемонстрировали повышенную проницаемость эпителиальных клеток у больных атопической экземой и бронхиальной астмой [78,79].

Некоторые итальянские исследования показывают, что распространенность глютеновой болезни (целиакии) при атопическом заболевании значительно выше, чем в общей популяции, а у пациентов с глютеновой болезнью наблюдается значительная избыточная экспрессия иммунореактивности слизистых оболочек [80]. Другие итальянские исследователи показали, что в группе из более чем 1000 пациентов с глютеновой болезнью (скрытой или латентной формой) атопия является вторым наиболее частым сопутствующим заболеванием после инсулинозависимого диабета [81]. Следовательно, атопию следует рассматривать как фактор риска, и пациентов с атопическим заболеванием следует регулярно проверять на целиакию с использованием специфических антител (IgA EmA или IgA anti-tTG) [80]. Роль маркеров кишечной проницаемости у детей с пищевой аллергией до конца не изучена, а идентификация биологических индикаторов/маркеров, предсказывающих задержку роста у детей с аллергическими заболеваниями и атопией, недостаточно объяснена.

Имеются сообщения о нарушении функций плотных контактов, что приводит к чрезмерной кишечной проницаемости. Эти отчеты подчеркивают роль плотных контактов в патогенезе нескольких острых или хронических заболеваний в педиатрической популяции. Вероятно, это происходит в младенчестве. Liu и др. приводят доказательства деградации плотных соединений при таких заболеваниях, как синдром системного воспалительного ответа (SIRS), воспалительные заболевания кишечника, диабет 1 типа, бронхиальная астма и аутизм [82].

В популяции пациентов с пищевой аллергией наиболее часто оценка кишечной проницаемости основана на лактулозо-маннитоловом тесте. Пока нет тестов, оценивающих полезность других маркеров, например, анализа бактериальных липополисахаридов (ЛПС) у детей с атопическими заболеваниями. Однако была обнаружена одна проба на зонулин в этой группе детей. Анализы, проведенные Sheen et al., которые оценивали роль циркулирующего зонулина в развитии и тяжести аллергического заболевания, показали, что концентрация зонулина в сыворотке была значительно выше у детей с атопическими заболеваниями по сравнению с контрольной группой [83].

Исследования, проведенные в период с 1994 по 2015 год, в которых оценивались уровни IP (кишечной проницаемости) на основе теста L/M (лактулоза-маннитол) у детей и взрослых с аллергическими заболеваниями, показали повышенные значения IP в этой группе пациентов [52, 53, 54]. Кроме того, исследование Järvinen et al. продемонстрировали повышенную проницаемость примерно у 40% испытуемых с пищевой аллергией в возрасте старше шести лет [52]. Точно так же Laudat et al. оценивали функцию кишечного барьера, но у детей грудного и раннего возраста с пищевой аллергией в возрасте 2,3 ± 1,6 года, и в этой группе выявили повышенную проницаемость кишечного барьера [53].

Имеющиеся в литературе данные, касающиеся оценки проницаемости кишечника у детей с пищевой аллергией с использованием теста на всасывание сахара, подтверждают повышенную проницаемость кишечника у пациентов с этими состояниями. Однако эта методология исследования может снизить интерес к L/M-тесту и активизировать поиск новых методов оценки кишечного барьера. Тест на поглощение сахара отнимает много времени, не стандартизирован и не имеет эталонных значений [55]. Хотя эти тесты кажутся чувствительными и полезными для оценки кишечного барьера и для диагностики, требуются маркеры, которые не обременяют пациентов, и маркеры, которые безопасны для их здоровья. Возможно, зонулин и ЛПС окажутся хорошими IP-маркерами.

Учитывая существующую связь между аномально функционирующим кишечным барьером и патогенезом аллергических, аутоиммунных, неврологических или других заболеваний, доступ к методам оценки проницаемости кишечника, особенно в педиатрической популяции, представляется ключевым для определения риска заболевания в будущем и даже тяжести патологического процесса. Выявление пациентов из группы риска позволит проводить профилактические и диагностические мероприятия, в то время как определение места повреждения кишечного барьера может стать отправной точкой для соответствующей и персонализированной терапии или приема пробиотических добавок. Хотя исследования по модуляции проницаемости кишечника все еще находятся на начальной стадии, результаты являются многообещающими. Таким образом, можно сказать, что увеличение проницаемости кишечника связано с аномальной слизистой оболочкой кишечника, что приводит к нарушению всасывания и переваривания питательных веществ, что может привести к увеличению риска задержки роста и недоедания.

Дополнительная информация

Доп. про аллергию:

Литература

  1. Renz, H.; Holt, P.G.; Inouye, M.; Logan, A.C.; Prescott, S.L.; Sly, P.D. An exposome perspective: Early-life events and immune development in a changing world. J. Allergy Clin. Immunol. 2017, 140, 24–40. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  2. Noverr, M.C.; Huffnagle, G.B. The ‘microflora hypothesis’ of allergic diseases. Clin. Exp. Allergy 2005, 35, 1511–1520. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  3. Fasano, A.; Shea-Donohue, T. Mechanisms of disease: The role of intestinal barrier function in the pathogenesis of gastrointestinal autoimmune diseases. Nat. Clin. Pr. Gastroenterol. Hepatol. 2005, 2, 416–422. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  4. Takiishi, T.; Fenero, C.I.M.; Câmara, N.O.S. Intestinal barrier and gut microbiota: Shaping our immune responses throughout life. Tissue Barriers 2017, 5, e1373208. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  5. Human Microbiome Project Consortium. Structure, function and diversity of the healthy human microbiome. Nature 2012, 486, 207–214. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  6. Mischke, M.; Plösch, T. The Gut Microbiota and their Metabolites: Potential Implications for the Host Epigenome. Adv. Exp. Med. Biol. 2016, 902, 33–44. [Google Scholar] [CrossRef]
  7. Krajewska-Włodarczyk, M. The gastrointestinal tract microbiom in connective tissue diseases. Prz. Lek. 2017, 74, 84–88. [Google Scholar]
  8. McGarr, S.E.; Ridlon, J.M.; Hylemon, P.B. Diet, anaerobic bacterial metabolism, and colon cancer: A review of the literature. J. Clin. Gastroenterol. 2005, 39, 98–109. [Google Scholar]
  9. Ley, R.E.; Turnbaugh, P.J.; Klein, S.; Gordon, J.I. Microbial ecology: Human gut microbes associated with obesity. Nature 2006, 444, 1022–1023. [Google Scholar] [CrossRef]
  10. Frank, D.N.; St Amand, A.L.; Feldman, R.A.; Boedeker, E.C.; Harpaz, N.; Pace, N.R. Molecular-phylogenetic characterization of microbial community imbalances in human inflammatory bowel diseases. Proc. Natl. Acad. Sci. USA 2007, 104, 13780–13785. [Google Scholar] [CrossRef]
  11. Dominguez-Bello, M.G.; Costello, E.K.; Contreras, M.; Magris, M.; Hidalgo, G.; Fierer, N.; Knight, R. Delivery mode shapes the acquisition and structure of the initial microbiota across multiple body habitats in newborns. Proc. Natl. Acad. Sci. USA 2010, 107, 11971–11975. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  12. Collado, M.C.; Cernada, M.; Baüerl, C.; Vento, M.; Pérez-Martínez, G. Microbial ecology and host-microbiota interactions during early life stages. Gut Microbes 2012, 3, 352–365. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  13. Martin, R.; Makino, H.; Cetinyurek Yavuz, A.; Ben-Amor, K.; Roelofs, M.; Ishikawa, E.; Kubota, H.; Swinkels, S.; Sakai, T.; Oishi, K.; et al. Early-Life Events, Including Mode of Delivery and Type of Feeding, Siblings and Gender, Shape the Developing Gut Microbiota. PLoS ONE 2016, 11, e0158498. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  14. Wlasiuk, G.; Vercelli, D. The farm effect, or: When, what and how a farming environment protects from asthma and allergic disease. Curr. Opin. Allergy Clin. Immunol. 2012, 12, 461–466. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  15. Neuman, H.; Forsythe, P.; Uzan, A.; Avni, O.; Koren, O. Antibiotics in early life: Dysbiosis and the damage done. FEMS Microbiol. Rev. 2018, 42, 489–499. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  16. Rogers, M.A.M.; Aronoff, D.M. The influence of non-steroidal anti-inflammatory drugs on the gut microbiome. Clin. Microbiol. Infect. 2016, 22, 178.e1–178.e9. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  17. Weersma, R.K.; Zhernakova, A.; Fu, J. Interaction between drugs and the gut microbiome. Gut 2020, 69, 1510–1519. [Google Scholar] [CrossRef]
  18. Musilova, S.; Rada, V.; Vlkova, E.; Bunesova, V. Beneficial effects of human milk oligosaccharides on gut microbiota. Benef. Microbes 2014, 5, 273–283. [Google Scholar] [CrossRef]
  19. Fernández, L.; Langa, S.; Martín, V.; Jiménez, E.; Martín, R.; Rodríguez, J.M. The microbiota of human milk in healthy women. Cell. Mol. Biol. (Noisy-Le-Grand) 2013, 59, 31–42. [Google Scholar]
  20. Gómez-Gallego, C.; Morales, J.M.; Monleón, D.; du Toit, E.; Kumar, H.; Linderborg, K.M.; Zhang, Y.; Yang, B.; Isolauri, E.; Salminen, S.; et al. Human Breast Milk NMR Metabolomic Profile across Specific Geographical Locations and Its Association with the Milk Microbiota. Nutrients 2018, 10, 1355. [Google Scholar] [CrossRef]
  21. Knol, J.; Scholtens, P.; Kafka, C.; Steenbakkers, J.; Gro, S.; Helm, K.; Klarczyk, M.; Schöpfer, H.; Böckler, H.M.; Wells, J. Colon microflora in infants fed formula with galacto- and fructo-oligosaccharides: More like breast-fed infants. J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 2005, 40, 36–42. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  22. Salvini, F.; Riva, E.; Salvatici, E.; Boehm, G.; Jelinek, J.; Banderali, G.; Giovannini, M. A specific prebiotic mixture added to starting infant formula has long-lasting bifidogenic effects. J. Nutr. 2011, 141, 1335–1339. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  23. Moro, G.; Arslanoglu, S.; Stahl, B.; Jelinek, J.; Wahn, U.; Boehm, G. A mixture of prebiotic oligosaccharides reduces the incidence of atopic dermatitis during the first six months of age. Arch. Dis. Child. 2006, 91, 814–819. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  24. Arslanoglu, S.; Moro, G.E.; Schmitt, J.; Tandoi, L.; Rizzardi, S.; Boehm, G. Early dietary intervention with a mixture of prebiotic oligosaccharides reduces the incidence of allergic manifestations and infections during the first two years of life. J. Nutr. 2008, 138, 1091–1095. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  25. Arslanoglu, S.; Moro, G.E.; Boehm, G.; Wienz, F.; Stahl, B.; Bertino, E. Early neutral prebiotic oligosaccharide supplementation reduces the incidence of some allergic manifestations in the first 5 years of life. J. Biol. Regul. Homeost. Agents 2012, 26 (Suppl. 3), 49–59. [Google Scholar]
  26. Kozakova, H.; Schwarzer, M.; Tuckova, L.; Srutkova, D.; Czarnowska, E.; Rosiak, I.; Hudcovic, T.; Schabussova, I.; Hermanova, P.; Zakostelska, Z. Colonization of germ-free mice with a mixture of three lactobacillus strains enhances the integrity of gut mucosa and ameliorates allergic sensitization. Cell. Mol. Immunol. 2016, 13, 251–262. [Google Scholar] [CrossRef]
  27. Tlaskalová-Hogenová, H.; Stepánková, R.; Hudcovic, T.; Tucková, L.; Cukrowska, B.; Lodinová-Zádníková, R.; Kozáková, H.; Rossmann, P.; Bártová, J.; Sokol, D.; et al. Commensal bacteria (normal microflora), mucosal immunity and chronic inflammatory and autoimmune diseases. Immunol. Lett. 2004, 93, 97–108. [Google Scholar] [CrossRef]
  28. Purchiaroni, F.; Tortora, A.; Gabrielli, M.; Bertucci, F.; Gigante, G.; Ianiro, G.; Ojetti, V.; Scarpellini, E.; Gasbarrini, A. The role of intestinal microbiota and the immune system. Eur. Rev. Med. Pharm. Sci. 2013, 17, 323–333. [Google Scholar]
  29. Akdis, C.A.; Akdis, M. Mechanisms of immune tolerance to allergens: Role of IL-10 and Tregs. J. Clin. Investig. 2014, 124, 4678–4680. [Google Scholar] [CrossRef]
  30. Sjögren, Y.M.; Jenmalm, M.C.; Böttcher, M.F.; Björkstén, B.; Sverremark-Ekström, E. Altered early infant gut microbiota in children developing allergy up to 5 years of age. Clin. Exp. Allergy 2009, 39, 518–526. [Google Scholar] [CrossRef]
  31. Björkstén, B.; Naaber, P.; Sepp, E.; Mikelsaar, M. The intestinal microflora in allergic Estonian and Swedish 2-year-old children. Clin. Exp. Allergy 1999, 29, 342–346. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  32. Bisgaard, H.; Li, N.; Bonnelykke, K.; Chawes, B.L.; Skov, T.; Paludan-Müller, G.; Stokholm, J.; Smith, B.; Krogfelt, K.A. Reduced diversity of the intestinal microbiota during infancy is associated with increased risk of allergic disease at school age. J. Allergy Clin. Immunol. 2011, 128, 646–652.e1-5. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  33. Kalliomäki, M.; Kirjavainen, P.; Eerola, E.; Kero, P.; Salminen, S.; Isolauri, E. Distinct patterns of neonatal gut microflora in infants in whom atopy was and was not developing. J. Allergy Clin. Immunol. 2001, 107, 129–134. [Google Scholar] [CrossRef]
  34. Turner, J.R. Intestinal mucosal barrier function in health and disease. Nat. Rev. Immunol. 2009, 9, 799–809. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  35. Gill, N.; Wlodarska, M.; Finlay, B.B. Roadblocks in the gut: Barriers to enteric infection. Cell. Microbiol. 2011, 13, 660–669. [Google Scholar] [CrossRef]
  36. Pott, J.; Hornef, M. Innate immune signalling at the intestinal epithelium in homeostasis and disease. EMBO Rep. 2012, 13, 684–698. [Google Scholar] [CrossRef]
  37. Lee, S.H. Intestinal permeability regulation by tight junction: Implication on inflammatory bowel diseases. Intest. Res. 2015, 13, 11–18. [Google Scholar] [CrossRef]
  38. Higashi, T.; Tokuda, S.; Kitajiri, S.; Masuda, S.; Nakamura, H.; Oda, Y.; Furuse, M. Analysis of the ‘angulin’ proteins LSR, ILDR1 and ILDR2--tricellulin recruitment, epithelial barrier function and implication in deafness pathogenesis. J. Cell Sci. 2013, 126 Pt 4, 966–977. [Google Scholar] [CrossRef]
  39. Umeda, K.; Matsui, T.; Nakayama, M.; Furuse, K.; Sasaki, H.; Furuse, M.; Tsukita, S. Establishment and characterization of cultured epithelial cells lacking expression of ZO-1. J. Biol. Chem. 2004, 279, 44785–44794. [Google Scholar] [CrossRef]
  40. Sicherer, S.H.; Sampson, H.A. Food allergy: Epidemiology, pathogenesis, diagnosis, and treatment. J. Allergy Clin. Immunol. 2014, 133, 291–308. [Google Scholar] [CrossRef]
  41. Shen, L.; Black, E.D.; Witkowski, E.D.; Lencer, W.I.; Guerriero, V.; Schneeberger, E.E.; Turner, J.R. Myosin light chain phosphorylation regulates barrier function by remodeling tight junction structure. J. Cell Sci. 2006, 119 Pt 10, 2095–2106. [Google Scholar] [CrossRef]
  42. Bruewer, M.; Utech, M.; Ivanov, A.I.; Hopkins, A.M.; Parkos, C.A.; Nusrat, A. Interferon-gamma induces internalization of epithelial tight junction proteins via a macropinocytosis-like process. FASEB J. 2005, 19, 923–933. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  43. Cario, E.; Gerken, G.; Podolsky, D.K. Toll-like receptor 2 enhances ZO-1-associated intestinal epithelial barrier integrity via protein kinase C. Gastroenterology 2004, 127, 224–238. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  44. Darmoul, D.; Marie, J.C.; Devaud, H.; Gratio, V.; Laburthe, M. Initiation of human colon cancer cell proliferation by trypsin acting at protease-activated receptor-2. Br. J. Cancer 2001, 85, 772–779. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  45. Zeissig, S.; Bürgel, N.; Günzel, D.; Richter, J.; Mankertz, J.; Wahnschaffe, U.; Kroesen, A.J.; Zeitz, M.; Fromm, M.; Schulzke, J.D. Changes in expression and distribution of claudin 2, 5 and 8 lead to discontinuous tight junctions and barrier dysfunction in active Crohn’s disease. Gut 2007, 56, 61–72. [Google Scholar] [CrossRef]
  46. Sander, G.R.; Cummins, A.G.; Henshall, T.; Powell, B.C. Rapid disruption of intestinal barrier function by gliadin involves altered expression of apical junctional proteins. FEBS Lett. 2005, 579, 4851–4855. [Google Scholar] [CrossRef]
  47. Al-Sadi, R.; Khatib, K.; Guo, S.; Ye, D.; Youssef, M.; Ma, T. Occludin regulates macromolecule flux across the intestinal epithelial tight junction barrier. Am. J. Physiol. Gastrointest. Liver Physiol. 2011, 300, G1054–G1064. [Google Scholar] [CrossRef]
  48. Rao, R. Occludin phosphorylation in regulation of epithelial tight junctions. Ann. N. Y. Acad. Sci. 2009, 1165, 62–68. [Google Scholar] [CrossRef]
  49. Martínez, C.; Lobo, B.; Pigrau, M.; Ramos, L.; González-Castro, A.M.; Alonso, C.; Guilarte, M.; Guilá, M.; de Torres, I.; Azpiroz, F.; et al. Diarrhoea-predominant irritable bowel syndrome: An organic disorder with structural abnormalities in the jejunal epithelial barrier. Gut 2013, 62, 1160–1168. [Google Scholar] [CrossRef]
  50. Granito, A.; Zauli, D.; Muratori, P.; Muratori, L.; Grassi, A.; Bortolotti, R.; Petrolini, N.; Veronesi, L.; Gionchetti, P.; Bianchi, F.B.; et al. Anti-Saccharomyces cerevisiae and perinuclear anti-neutrophil cytoplasmic antibodies in coeliac disease before and after gluten-free diet. Aliment. Pharm. Ther. 2005, 21, 881–887. [Google Scholar] [CrossRef]
  51. Wyatt, J.; Vogelsang, H.; Hübl, W.; Waldhöer, T.; Lochs, H. Intestinal permeability and the prediction of relapse in Crohn’s disease. Lancet 1993, 341, 1437–1439. [Google Scholar] [CrossRef]
  52. Järvinen, K.M.; Konstantinou, G.N.; Pilapil, M.; Arrieta, M.C.; Noone, S.; Sampson, H.A.; Meddings, J.; Nowak-Węgrzyn, A. Intestinal permeability in children with food allergy on specific elimination diets. Pediatr. Allergy Immunol. 2013, 24, 589–595. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  53. Laudat, A.; Arnaud, P.; Napoly, A.; Brion, F. The intestinal permeability test applied to the diagnosis of food allergy in paediatrics. West. Indian Med. J. 1994, 43, 87–88. [Google Scholar] [PubMed]
  54. Ventura, M.T.; Polimeno, L.; Amoruso, A.C.; Gatti, F.; Annoscia, E.; Marinaro, M.; Di Leo, E.; Matino, M.G.; Buquicchio, R.; Bonini, S. Intestinal permeability in patients with adverse reactions to food. Dig. Liver Dis. 2006, 38, 732–736. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  55. Denno, D.M.; VanBuskirk, K.; Nelson, Z.C.; Musser, C.A.; Burgess, D.C.H.; Tarr, P.I. Use of the lactulose to mannitol ratio to evaluate childhood environmental enteric dysfunction: A systematic review. Clin. Infect. Dis. 2014, 59 (Suppl. S4), S213–S219. [Google Scholar] [CrossRef]
  56. Sequeira, I.R.; Lentle, R.G.; Kruger, M.C.; Hurst, R.D. Standardising the lactulose mannitol test of gut permeability to minimise error and promote comparability. PLoS ONE 2014, 9, e99256. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  57. Fasano, A.; Not, T.; Wang, W.; Uzzau, S.; Berti, I.; Tommasini, A.; Goldblum, S.E. Zonulin, a newly discovered modulator of intestinal permeability, and its expression in coeliac disease. Lancet 2000, 355, 1518–1519. [Google Scholar] [CrossRef]
  58. Klatt, N.R.; Harris, L.D.; Vinton, C.L.; Sung, H.; Briant, J.A.; Tabb, B.; Morcock, D.; McGinty, J.W.; Lifson, J.D.; Lafont, B.A.; et al. Compromised gastrointestinal integrity in pigtail macaques is associated with increased microbial translocation, immune activation, and IL-17 production in the absence of SIV infection. Mucosal Immunol. 2010, 3, 387–398. [Google Scholar] [CrossRef]
  59. Kosek, M.; Haque, R.; Lima, A.; Babji, S.; Shrestha, S.; Qureshi, S.; Amidou, S.; Mduma, E.; Lee, G.; Yori, P.P.; et al. Fecal markers of intestinal inflammation and permeability associated with the subsequent acquisition of linear growth deficits in infants. Am. J. Trop. Med. Hyg. 2013, 88, 390–396. [Google Scholar] [CrossRef]
  60. Chandra, R.K.; Gill, B.; Kumari, S. Food allergy and atopic disease: Pathogenesis, diagnosis, prediction of high risk, and prevention. Ann. Allergy 1993, 71, 495–502. [Google Scholar]
  61. Osterballe, M.; Hansen, T.K.; Mortz, C.G.; Høst, A.; Bindslev-Jensen, C. The prevalence of food hypersensitivity in an unselected population of children and adults. Pediatr. Allergy Immunol. 2005, 16, 567–573. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  62. Björkstén, B.; Crevel, R.; Hischenhuber, C.; Løvik, M.; Samuels, F.; Strobel, S.; Taylor, S.L.; Wal, J.M.; Ward, R. Criteria for identifying allergenic foods of public health importance. Regul. Toxicol. Pharmacol. 2008, 51, 42–52. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  63. Rona, R.J.; Keil, T.; Summers, C.; Gislason, D.; Zuidmeer, L.; Sodergren, E.; Sigurdardottir, S.T.; Lindner, T.; Goldhahn, K.; Dahlstrom, J.; et al. The prevalence of food allergy: A meta-analysis. J. Allergy Clin. Immunol. 2007, 120, 638–646. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  64. Eggesbø, M.; Botten, G.; Halvorsen, R.; Magnus, P. The prevalence of CMA/CMPI in young children: The validity of parentally perceived reactions in a population-based study. Allergy 2001, 56, 393–402. [Google Scholar] [CrossRef]
  65. Chafen, J.J.; Newberry, S.J.; Riedl, M.A.; Bravata, D.M.; Maglione, M.; Suttorp, M.J.; Sundaram, V.; Paige, N.M.; Towfigh, A.; Hulley, B.J.; et al. Diagnosing and managing common food allergies: A systematic review. JAMA 2010, 303, 1848–1856. [Google Scholar] [CrossRef]
  66. Kim, J.S.; Nowak-Węgrzyn, A.; Sicherer, S.H.; Noone, S.; Moshier, E.L.; Sampson, H.A. Dietary baked milk accelerates the resolution of cow’s milk allergy in children. J. Allergy Clin. Immunol. 2011, 128, 125–131.e2. [Google Scholar] [CrossRef]
  67. Vieira, M.C.; Morais, M.B.; Spolidoro, J.V.; Toporovski, M.S.; Cardoso, A.L.; Araujo, G.T.; Nudelman, V.; Fonseca, M.C. A survey on clinical presentation and nutritional status of infants with suspected cow’ milk allergy. BMC Pediatr. 2010, 10, 25. [Google Scholar] [CrossRef]
  68. Meyer, R.; Wright, K.; Vieira, M.C.; Chong, K.W.; Chatchatee, P.; Vlieg-Boerstra, B.J.; Groetch, M.; Dominguez-Ortega, G.; Heath, S.; Lang, A.; et al. International survey on growth indices and impacting factors in children with food allergies. J. Hum. Nutr. Diet. 2019, 32, 175–184. [Google Scholar] [CrossRef]
  69. van Elburg, R.M.; Fetter, W.P.; Bunkers, C.M.; Heymans, H.S. Intestinal permeability in relation to birth weight and gestational and postnatal age. Arch. Dis. Child Fetal. Neonatal Ed. 2003, 88, F52–F55. [Google Scholar] [CrossRef]
  70. Kuitunen, M.; Saukkonen, T.; Ilonen, J.; Akerblom, H.K.; Savilahti, E. Intestinal permeability to mannitol and lactulose in children with type 1 diabetes with the HLA-DQB1*02 allele. Autoimmunity 2002, 35, 365–368. [Google Scholar] [CrossRef]
  71. Reinhardt, M.C. Macromolecular absorption of food antigens in health and disease. Ann. Allergy 1984, 53 Pt 2, 597–601. [Google Scholar]
  72. Van Elburg, R.M.; Heymans, H.S.; De Monchy, J.G. Effect of disodiumcromoglycate on intestinal permeability changes and clinical response during cow’s milk challenge. Pediatr. Allergy Immunol. 1993, 4, 79–85. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  73. Schrander, J.J.; Unsalan-Hooyen, R.W.; Forget, P.P.; Jansen, J. [51Cr]EDTA intestinal permeability in children with cow’s milk intolerance. J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 1990, 10, 189–192. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  74. Paganelli, R.; Levinsky, R.J.; Brostoff, J.; Wraith, D.G. Immune complexes containing food proteins in normal and atopic subjects after oral challenge and effect of sodium cromoglycate on antigen absorption. Lancet 1979, 1, 1270–1272. [Google Scholar] [CrossRef]
  75. Paganelli, R.; Atherton, D.J.; Levinsky, R.J. Differences between normal and milk allergic subjects in their immune responses after milk ingestion. Arch. Dis. Child. 1983, 58, 201–206. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  76. Heyman, M.; Desjeux, J.F. Cytokine-induced alteration of the epithelial barrier to food antigens in disease. Ann. N. Y. Acad. Sci. 2000, 915, 304–311. [Google Scholar] [CrossRef]
  77. Salinas, E.; Reyes-Pavón, D.; Cortes-Perez, N.G.; Torres-Maravilla, E.; Bitzer-Quintero, O.K.; Langella, P.; Bermúdez-Humarán, L.G. Bioactive Compounds in Food as a Current Therapeutic Approach to Maintain a Healthy Intestinal Epithelium. Microorganisms. 2021, 9, 1634. [Google Scholar] [CrossRef]
  78. Jackson, P.G.; Lessof, M.H.; Baker, R.W.; Ferrett, J.; MacDonald, D.M. Intestinal permeability in patients with eczema and food allergy. Lancet 1981, 1, 1285–1286. [Google Scholar] [CrossRef]
  79. Benard, A.; Desreumeaux, P.; Huglo, D.; Hoorelbeke, A.; Tonnel, A.B.; Wallaert, B. Increased intestinal permeability in bronchial asthma. J. Allergy Clin. Immunol. 1996, 97, 1173–1178. [Google Scholar] [CrossRef]
  80. Zauli, D.; Grassi, A.; Granito, A.; Foderaro, S.; De Franceschi, L.; Ballardini, G.; Bianchi, F.B.; Volta, U. Prevalence of silent coeliac disease in atopics. Dig. Liver Dis. 2000, 32, 775–779. [Google Scholar] [CrossRef]
  81. Bottaro, G.; Cataldo, F.; Rotolo, N.; Spina, M.; Corazza, G.R. The clinical pattern of subclinical/silent celiac disease: An analysis on 1026 consecutive cases. Am. J. Gastroenterol. 1999, 94, 691–696. [Google Scholar] [CrossRef]
  82. Liu, Z.; Li, N.; Neu, J. Tight junctions, leaky intestines, and pediatric diseases. Acta Paediatr. 2005, 94, 386–393. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  83. Sheen, Y.H.; Jee, H.M.; Kim, D.H.; Ha, E.K.; Jeong, I.J.; Lee, S.J.; Baek, H.S.; Lee, S.W.; Lee, K.J.; Lee, K. Serum zonulin is associated with presence and severity of atopic dermatitis in children, independent of total IgE and eosinophil. Clin. Exp. Allergy 2018, 48, 1059–1062. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]

Будьте здоровы!

 

ССЫЛКИ К РАЗДЕЛУ О ПРЕПАРАТАХ ПРОБИОТИКАХ

  1. ПРОБИОТИКИ
  2. ПРОБИОТИКИ И ПРЕБИОТИКИ
  3. СИНБИОТИКИ
  4. ДОМАШНИЕ ЗАКВАСКИ
  5. КОНЦЕНТРАТ БИФИДОБАКТЕРИЙ ЖИДКИЙ
  6. ПРОПИОНИКС
  7. ЙОДПРОПИОНИКС
  8. СЕЛЕНПРОПИОНИКС
  9. БИФИКАРДИО
  10. ПРОБИОТИКИ С ПНЖК
  11. МИКРОЭЛЕМЕНТНЫЙ СОСТАВ
  12. БИФИДОБАКТЕРИИ
  13. ПРОПИОНОВОКИСЛЫЕ БАКТЕРИИ
  14. МИКРОБИОМ ЧЕЛОВЕКА
  15. МИКРОФЛОРА ЖКТ
  16. ДИСБИОЗ КИШЕЧНИКА
  17. МИКРОБИОМ и ВЗК
  18. МИКРОБИОМ И РАК
  19. МИКРОБИОМ, СЕРДЦЕ И СОСУДЫ
  20. МИКРОБИОМ И ПЕЧЕНЬ
  21. МИКРОБИОМ И ПОЧКИ
  22. МИКРОБИОМ И ЛЕГКИЕ
  23. МИКРОБИОМ И ПОДЖЕЛУДОЧНАЯ ЖЕЛЕЗА
  24. МИКРОБИОМ И ЩИТОВИДНАЯ ЖЕЛЕЗА
  25. МИКРОБИОМ И КОЖНЫЕ БОЛЕЗНИ
  26. МИКРОБИОМ И КОСТИ
  27. МИКРОБИОМ И ОЖИРЕНИЕ
  28. МИКРОБИОМ И САХАРНЫЙ ДИАБЕТ
  29. МИКРОБИОМ И ФУНКЦИИ МОЗГА
  30. АНТИОКСИДАНТНЫЕ СВОЙСТВА
  31. АНТИОКСИДАНТНЫЕ ФЕРМЕНТЫ
  32. АНТИМУТАГЕННАЯ АКТИВНОСТЬ
  33. МИКРОБИОМ и ИММУНИТЕТ
  34. МИКРОБИОМ И АУТОИММУННЫЕ БОЛЕЗНИ
  35. ПРОБИОТИКИ и ГРУДНЫЕ ДЕТИ
  36. ПРОБИОТИКИ, БЕРЕМЕННОСТЬ, РОДЫ
  37. ВИТАМИННЫЙ СИНТЕЗ
  38. АМИНОКИСЛОТНЫЙ СИНТЕЗ
  39. АНТИМИКРОБНЫЕ СВОЙСТВА
  40. КОРОТКОЦЕПОЧЕЧНЫЕ ЖИРНЫЕ КИСЛОТЫ
  41. СИНТЕЗ БАКТЕРИОЦИНОВ
  42. АЛИМЕНТАРНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ
  43. МИКРОБИОМ И ПРЕЦИЗИОННОЕ ПИТАНИЕ
  44. ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ПИТАНИЕ
  45. ПРОБИОТИКИ ДЛЯ СПОРТСМЕНОВ
  46. ПРОИЗВОДСТВО ПРОБИОТИКОВ
  47. ЗАКВАСКИ ДЛЯ ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
  48. НОВОСТИ

Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить

Этот сайт использует файлы cookie и метаданные. Продолжая просматривать его, вы соглашаетесь на использование нами файлов cookie и метаданных в соответствии с Политикой конфиденциальности.
Продолжить