Главная \ Новости и обзор литературы

Гнойный гидраденит и микробиом

« Назад

01.10.2021 12:56

Гнойный гидраденит и микробиом

Гнойный гидраденит и микробиом

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Клиническая значимость микробиома при суппуративном гидрадените: систематический обзор

Dillon Mintoff, Isabella Borg and Nikolai Paul Pace
The Clinical Relevance of the Microbiome in Hidradenitis Suppurativa: A Systematic Review
Vaccines 2021, 9(10), 1076

Введение

Гнойный гидраденит – это хронический, приводящий к рубцеванию акнеподобный аутовоспалительный процесс, который возникает в области подмышечных ямок, паха, вокруг сосков и ануса. Диагноз ставится при осмотре. Лечение зависит от стадии – ред.

Гнойный гидраденит (ГГ) - хроническое заболевание волосистой части тела (пилосебациальной единицы). Название состояния свидетельствует о предполагаемой связи между заболеванием и микробиомом. Однако патофизиология гнойного гидраденита сложна и, как полагают, является продуктом многофакторного взаимодействия между межфолликулярным эпителием, пилосебациальной единицей (волосяным фолликулом), микробиомом, а также генетическими факторами и факторами окружающей среды. В этом обзоре мы ассимилируем существующую литературу о роли, которую играет микробиом человека в ГГ в различных контекстах заболевания, включая патофизиологические, терапевтические и потенциально диагностические, а также прогностические. В заключение отметим, что роль микробиома в ГГ обширна и актуальна, и она может иметь практическое применение.

1. Введение

Развитие Гнойного гидраденита

PSU: пилосебациальная единица или волосистая единицаСуппуративный гидраденит или Гнойный гидраденит (ГГ) - это сложное состояние пилосебациальной единицы  (PSU: пилосебациальная единица или волосистая единица — комплекс, состоящий из волосяного фолликула, его сальной (волосистой) железы и мышцы arrector pili (пили-арректора)). У пациентов наблюдаются множественные узелки, абсцессы и дренирующие свищи в интертригинозной коже, что существенно влияет на качество их жизни [1]. Патофизиология ГГ многогранна и является продуктом взаимодействия между воспалением, генетической тенденцией, микробиомом и факторами окружающей среды [2]. Название Hidradenitis Suppurativa вводит в заблуждение, поскольку предполагает, что это состояние является результатом чисто инфекционных процессов с участием апокринных желез. Это название является предметом споров, некоторые рекомендуют переименовать болезнь в Acne Inversa [3,4]. Последнее название концептуализирует тот факт, что в отличие от прыщей, пациенты с ГГ испытывают глубокие абсцессы с поражением кожи, которая обычно не поражена угрями (интертригинозная кожа), и, следовательно, содержит особый микробиом [5]. Склонность ГГ проявляться как гнойное заболевание с поражением кожи, несущей апокринные железы, неоспорима. Однако отвергать действующие патофизиологические процессы как чисто инфекционные было бы чрезмерным упрощением.

Сложная роль микробиома была исследована при различных кожных заболеваниях, включая псориаз, атопический дерматит и другие заболевания PSU, такие как угри [6,7,8]. В этом обзоре мы внимательно изучаем существующую литературу относительно того, как микробиом кожи в ГГ-коже отличается от микробиома здоровой кожи, провоцирует ли он или усиливает болезнь, как он изменяется в ответ на терапию и можно ли манипулировать им, чтобы изменить течение болезни.

2. Материалы и методы

Обзор литературы, относящейся к гнойному гидрадениту и микробиому кожи, был проведен в PubMed, Science Direct и Google scholar. Использовались следующие термины в медицинских предметных рубриках (MeSH): «гидраденит», «гнойник», «угри», «инверсия», «патофизиология», «микробиом», «кожный», «кишечник», «кишечный», «дисбактериоз», «биопленка», «антибиотик», «бактерии», «грибы», «пробиотик», «биомаркер». Использовались логические операторы «И» и «ИЛИ». Были включены геномные исследования, изучающие изменения в составе или характеристиках микробиома кожи, в исследованиях на людях или животных. Кроме того, были также включены исследования, изучающие роль оси кишечник–кожа в ГГ, а также влияние диеты или антибиотиков на модуляцию микробиомов кожи ГГ и риск заболевания, прогрессирование и исход. Поиск охватывал статьи, опубликованные в период с января 1990 года по июль 2021 года, и ограничивался статьями, опубликованными на английском языке. Кроме того, были также проведены ручной поиск и анализ цитирования соответствующих исследований для выявления исследований, которые не были охвачены поиском в электронной базе данных.

Критерии исключения

Исследования были исключены, если они непосредственно не исследовали связь между микробиомом кожи и ГГ. Более конкретно, статьи, основной целью которых было исследование состава кожи или микробиома кишечника при метаболическом синдроме или его компонентов, не были включены. Статьи, написанные не на английском языке, рецензии, редакционные письма и комментарии были исключены.

3. Результаты

3.1. Микробиота человека

Микробиота человека описывает сложный набор микроорганизмов, которые колонизируют кожу и несколько слизистых оболочек, включая желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути и мочеполовые пути. Эти микроорганизмы образуют сложную и дискретную экосистему, которая поддерживает комменсальные отношения с нормальной физиологией хозяина. Кроме того, изменения микробиоты замысловато вовлечены в несколько болезненных процессов через модуляцию метаболизма и иммунитета. Величина и разнообразие микробиоты человека по сравнению с соматическими клетками обширны. По последним оценкам, соотношение бактериальных клеток на клетку человека составляет 1,3, и, по оценкам, в организме человека одновременно обитает 500–1000 видов бактерий [9,10]. Эти оценки не учитывают грибки и вирусы. Кроме того, микроорганизмы демонстрируют значительное разнообразие, каждый из которых имеет несколько генетически уникальных подвидов. В совокупности каталог микробного генома (микробиома) превышает приблизительно 20 000 генов человека на несколько порядков [11,12]. Микробиом человека не статичен, а развивается в ответ на широкий спектр элементов хозяина, включая возраст, образ жизни, диету, эндокринные факторы и основные заболевания. Кроме того, сообщается о значительной степени межиндивидуальной неоднородности даже при отсутствии заболевания [13]. Эти факторы демонстрируют динамичный характер экосистем микробиома человека, которые эволюционировали совместно, чтобы адаптироваться к постоянно меняющимся физиологическим условиям хозяина. Они также усложняют наше понимание изменений в микробиоме, которые причинно связаны с заболеванием или отражают текущую патологию. Изменения в составе микробиоты человека (или дисбиоз) были связаны с несколькими заболеваниями, начиная от воспалительных заболеваний кишечника, злокачественных новообразований, астмы, диабета 1 и 2 типа и заканчивая большим депрессивным расстройством [14,15,16,17,18,19].

3.2. Исследование микробиома кожи

Последнее десятилетие стало свидетелем всплеска исследований микробиома, обусловленного методологическими достижениями в этой области. Двумя основными подходами к исследованию микробиома, основанными на секвенировании, являются метатаксономика и метагеномика [20]. Метатаксономика включает целенаправленную амплификацию и секвенирование маркерных генов, которые специфически консервативны для разных таксонов, таких как ген рибосомной 16S РНК  у бактерий и внутренний транскрибируемый спейсер 1 (ITS1) у грибов. Эти гены характеризуются гипервариабельными областями, которые позволяют идентифицировать виды, и содержат консервативные области, на которые могут быть нацелены универсальные праймеры [21]. Метатаксономические методы позволяют быстро и экономично идентифицировать микроорганизмы. Однако они обладают рядом недостатков. Они не могут захватывать вирусные последовательности, а секвенирование ампликонов с коротким считыванием не может обеспечить разрешение на уровне видов. Кроме того, некоторые исследования выявили ограничения секвенирования 16S рРНК для обнаружения бактерий [22,23].

Метагеномика основана на случайном секвенировании микробной ДНК без предварительного выбора конкретных локусов. Этот метод позволяет производить сборку геномов de novo и свободен от предвзятости амплификации, поскольку он секвенирует весь генетический материал в данном образце. Важно отметить, что метагеномные подходы позволяют оценивать относительную численность различных царств и позволяют проводить оценку микроорганизмов с высоким разрешением на уровне видов и штаммов [24]. Они представляют собой значительные преимущества перед подходами на основе ампликонов и объясняют растущую популярность анализов на основе метагеномики. Метагеномные исследования требуют большого количества считываний, требуют выравнивания с эталонным геномом для классификации и могут захватывать большое количество считываний из организма-хозяина [25].

Также доступны дополнительные подходы multi-omics. Эти методы дополняют данные секвенирования транскриптомными, протеомными и метаболомными данными для улучшения профилирования микробных сообществ [26]. Подробный обзор подходов к микробным мультиомикам представлен Franzosa et al. [27]. Хотя такие подходы выходят за рамки данной статьи, они обеспечивают прямое понимание функциональной активности микробиоты на транскрипционном и метаболическом уровнях, что подтверждается протеомными и метаболомными исследованиями в кишечнике человека [28,29]. По мере дальнейшего развития методов интеграции многомерных наборов данных ожидается улучшение понимания биологии микробиоты в отношении здоровья и болезней, что будет способствовать прогрессу в области открытия биомаркеров или разработки методов лечения.

Кожа человека представляет собой уникальную среду с низкой микробной биомассой, высоким риском заражения и широким разнообразием микробиоты в сочетании с местными микроорганизмами. Эти элементы требуют важных соображений при микробных исследованиях, чтобы избежать систематической ошибки. И исследователям, и клиницистам важно понимать, что сопоставимость исследований микробиома может быть ограничена несколькими элементами. К ним относятся отбор образцов и методологические различия между исследованиями, а также лабораторные факторы во время экстракции ДНК и последующей обработки [30,31,32,33,34]. Kong et al. рассмотрены стандарты исследования микробиома кожи и выделены несколько факторов и подводных камней, которые следует учитывать при проведении или интерпретации исследования микробиома кожи [35].

3.3. Состав и разнообразие микробиома кожи человека

Кожа, являясь крупнейшим контактом тела с внешней средой, является домом для множества симбиотических и комменсальных микроорганизмов. Микробиота кожи управляет несколькими ключевыми гомеостатическими процессами, включая защиту от патогенов, развитие иммунной системы и расщепление природных продуктов посредством двунаправленного метаболического обмена с клетками-хозяевами [36,37]. Нарушение естественного баланса между комменсальными и патогенными микробами может привести к кожным или даже системным заболеваниям, поэтому далее представлено подробное понимание свойств здорового микробиома кожи.

Состав и относительное количество таксонов кожных микробов в первую очередь зависят от физиологических характеристик микросреды кожи с заметными различиями между влажными, сухими и кожными участками. Отдельные кожные ниши, которые различаются по влажности, содержанию кожного сала, топографии, pH, УФ-облучению и температуре, заселяются различными таксонами бактерий в зависимости от места [38]. Исследования метагеномного секвенирования у здоровых взрослых показывают, что в сальных областях преобладают представители липофильных родов Cutibacterium (ранее известные как Propionibacterium) и Staphylococcus. Влажные области, такие как антекубитальная и подколенная ямки, предпочитаются представителями родов Corynebacterium и Staphylococcus [39,40]. В относительно сухих регионах, подверженных колебаниям температуры, например на поверхности конечностей, микробное разнообразие меньше. В этих сайтах в основном доминируют Proteobacteria, Bacteroidetes и Actinobacteria. И наоборот, грибковый состав кожи относительно однороден на всех участках тела. Члены рода Malassezia встречаются по всему телу, хотя более высокое грибковое разнообразие отмечено в стопах с комбинациями Aspergillus, Cryptococcus, Rhodotorula, Epicoccum и др. [41]. На всех участках тела бактерий больше, чем грибов. В то время как несколько исследований микробиома кожи были сосредоточены на бактериях и грибах, разнообразие вирусных сообществ кожи изучено не так хорошо. Эукариотические ДНК-вирусы специфичны для отдельных людей, а не анатомического участка, при этом вирусная последовательность ядра ДНК не сохраняется у разных индивидуумов [42]. Несмотря на широкие различия в составе и структуре микробиома на разных участках тела и обширное воздействие внешней среды, продольные исследования образцов показали, что у здорового взрослого человека микробные сообщества остаются в значительной степени стабильными с течением времени [43]. Виды бактерий и грибов на участках сальных желез являются наиболее стабильными, тогда как виды микробов на ногах - наименее стабильными. Таким образом, долговременная стабильность микробиома кожи человека имеет сходство с долгосрочным сохранением микробиома кишечника человека [44].

Метагеномные исследования кожи также позволяют с высоким разрешением исследовать бактериальные сообщества кожи на уровне разнообразия штаммов. Различные бактериальные штаммы могут отличаться по трансмиссивности, вирулентности, устойчивости к антибиотикам и метаболизму. Следовательно, анализ разрешения деформации может иметь значение для здоровья и болезней. Oh et al. применили анализ штаммов к обычным кожным комменсалам Cutibacterium acnes и Staphylococcus epidermidis. Они показали, что различия в распределении штаммов S. epidermidis в первую очередь обусловлены анатомическим сайтом, тогда как распределение штаммов Cutibacterium acnes является индивидуально-специфичным, а не сайт-специфичным [39].

Заселение определенных микроокружений кожи различными таксонами зависит от способности резидентной микробиоты использовать ресурсы кожи. По сравнению с кишечником человека кожа бедна углеводами и богата липидами, и, таким образом, демонстрирует относительную нехватку питательных веществ, способных поддерживать рост микробов. Придатки кожи, такие как потовые железы, сальные железы и волосяные фолликулы, могут создавать условия, благоприятствующие или подавляющие рост определенных микроорганизмов. Например, Cutibacterium acnes - это факультативный анаэроб, который использует протеазы для высвобождения аргинина из белков кожи и липаз для разложения триглицеридов кожного сала до свободных жирных кислот [37,45]. Свободные жирные кислоты, образующиеся при гидролизе липидов кожного сала, подавляют рост грамположительных патогенных бактерий, таких как Staphylococcus aureus и Streptococcus pyogenes [46]. Пот содержит антимикробные пептиды, которые подавляют колонизацию микробов, а его испарение подкисляет кожную среду, делая ее неблагоприятной для роста определенных организмов [47].

3.4. Перекрестные помехи между микробиотой кожи и иммунной системой

Иммунная система играет центральную роль в поддержании комменсальных микроорганизмов кожи и устранении патогенных микробов. Между врожденными и адаптивными звеньями иммунной системы, кератиноцитами и микробиотой кожи происходит активное взаимодействие. Кератиноциты экспрессируют рецепторы распознавания патогенов, которые распознают и связываются с ассоциированными с патогенами молекулярными структурами, вызывая микробицидные и провоспалительные реакции врожденного иммунитета для устранения или сдерживания вредных патогенов [48]. Эпителиальные клетки кожи продуцируют широкий спектр антимикробных пептидов (AMPs), включая несколько белков (дефензины, кателицидины и другие), которые обладают антибактериальной, противогрибковой и антипаразитарной активностью [49,50]. Комменсалы кожи участвуют в развитии и регуляции кожного адаптивного иммунитета [51]. Неонатальный период представляет собой решающее окно для установления иммунной толерантности к комменсальным микробам. Симбиоз хозяина и комменсала в коже человека зависит от регуляторных Т-клеток [52]. После начального периода иммунной толерантности кожные комменсалы вызывают отчетливые эффекты на иммунную систему посредством передачи сигналов интерлейкина-1, при этом индукция эффекторных Т-клеток происходит в отсутствие классического воспаления [53]. Таким образом, микробиом кожи играет решающую роль в индукции и формировании иммунитета хозяина, обеспечивая устойчивую толерантность к безвредным антигенам, процесс, называемый «гомеостатическим иммунитетом» [54]. И наоборот, когда кожные комменсалы вводятся системно, например, при нарушении кожного барьера, возникает классический воспалительный ответ. Это демонстрирует, как отношения микробиом-хозяин зависят от контекста, от комменсального до патогенного и в зависимости от факторов хозяина, и как нарушение регуляции диалога хозяин-микробиом может приводить к хроническим воспалительным ответам хозяина.

 3.5. Кожный дисбиоз

Микробиота кожи является необходимым компонентом иммунного барьера, поскольку микроорганизмы предотвращают колонизацию и рост патогенных бактерий - процесс, известный как устойчивость к колонизации. Её переход в измененное состояние, или дисбиоз, включает изменение структурного и функционального баланса микробиома и связан как с системными, так и с локализованными дерматологическими нарушениями. В условиях кожного дисбиоза может активироваться патогенный потенциал микробных компонентов здоровой кожи. Некоторые распространенные кожные патологии, такие как акне, атопический дерматит и хронические раны, коррелируют с основным микробным компонентом. При акне воспаление волосистой части тела связано с размножением липофильных бактерий, в частности Cutibacterium acnes. Эта бактерия секретирует гиалуроназы и липазы, которые повреждают пилосебациальную единицу и кодируют иммуногенные белки, которые активируют классический и альтернативный пути комплемента [55,56]. Многочисленные исследования продемонстрировали, что присутствие биопленок Cutibacterium acnes в фолликулах и штаммы C. acnes типа IA1 связаны с развитием акне [57,58]. При атопическом дерматите относительное количество Staphylococcus aureus и Staphylococcus epidermidis увеличивается во время обострений, хотя функциональная роль стафилококков в развитии болезни до конца не изучена [59,60]. Описаны микробные изменения с уменьшенным разнообразием в здоровой коже взрослых, склонных к атопическому дерматиту [61,62]. Исследования микробиома как при акне, так и при атопическом дерматите предоставили ценную информацию о том, как комменсальные бактерии могут инициировать или обострять кожные заболевания, часто на фоне дефектов кожного барьера и / или измененного иммунитета. Дисбактериоз является общим для многих кожных заболеваний, хотя определить, является ли дисбактериоз причиной или следствием заболевания, является непростым вопросом [7]. В следующем разделе представлен систематический обзор кожного дисбиоза при гнойном гидрадените (ГГ).

3.6. Кожный дисбактериоз при суппуративном (гнойном) гидрадените (ГГ)

Несколько исследований охарактеризовали перекос микробиома кожи, которые отличают ГГ. Секвенирование следующего поколения (NGS), нацеленное на 16S рРНК, использовалось в различных контекстах заболевания. Краткое изложение основных исследований с использованием этого метода представлено в таблице 1.

Таблица 1. Исследования с использованием секвенирования нового поколения, нацеленного на 16S рРНК, для раскрытия микробиома в различных типах образцов пациентов с гнойным гидраденитом (ГГ).

Иссл. группа
Образец
Выводы
Комментарии
Riverain-Gillet et al. [63]
Мазок с непораженной поверхности кожи
Четырнадцать бактериальных таксонов, статистически отличающих ГГ от здоровой контрольной кожи, были преимущественно Prevotella, но также Actinomyces, Campyobacter ureolyticus и Mobiluncus.
Бактериальное богатство аналогично между кожей HS и кожей здоровых людей.
Ровность значительно выше в образцах кожи при ГГ.
Микробиом клинически незатронутой интертригинозной кожи у пациентов с ГГ характеризуется анаэробным сдвигом, контрастирующим с уменьшением количества аэробных комменсалов кожи.
H C Ring et al. [64]
Биопсия пораженной ГГ-кожи
Преобладают Corynebacterium spp., Porphyromonas и Peptoniphilus spp.
Нет разницы в богатстве между тремя группами.
Биопсия ГГ-кожи без поражения
Преобладают Acinetobacter и Moraxella spp.
Биопсия здоровой контрольной кожи
Равномерно распределенный микробиом.
H C Ring et al. [65]
Туннели
Преобладают анаэробные виды (Porphyromonas spp. и Prevotella spp.).
H C Ring et al. [66]
Стабильные уровни различных бактерий, таких как Acinetobacter и Moraxella, которые существенно не различаются между контрольной и ГГ-кровью.
Источник бактерий, вероятно, из кожи локтевой ямки, обнаруженной из-за высокой чувствительности NGS.
Hispan et al. [67]
Присутствие бактериальной ДНК было значительно выше в группе ГГ по сравнению с контролем. Доминирующим видом была кишечная палочка. E. coli.

Кожа при ГГ, по-видимому, имеет микробиом, отличный от микробиома здоровой кожи, и который в подавляющем большинстве населен анаэробными грамотрицательными бактериями [68]. Различия в микробиоме ГГ можно обнаружить даже при отсутствии клинически наблюдаемых поражений [69]. Тестирование дифференциальной численности генов (которое относится к статистическому методу исследования значимости численности конкретных видов бактерий в двух разных экосистемах) показало значительные различия между пораженной и здоровой (контрольной) кожей, а также между пораженной и непораженной кожей [70]. Однако сравнение неповрежденной и здоровой кожи не показывает существенной разницы в численности видов бактерий [71]. Функциональный анализ также подтверждает значительные метагеномные различия между пораженной и здоровой контрольной кожей, а также между пораженной и неповрежденной кожей, но не между неповрежденной и здоровой контрольной кожей [71]. Микробиом может варьироваться даже в зависимости от типа поражения ГГ, при этом Staphylococcus lugdunensis ассоциируется с узелками и абсцессами, полимикробными анаэробами с хроническими гнойными поражениями и анаэробными актиномицетами с тяжелыми гнойными поражениями [72].

Фирмикуты (Firmicutes) представляют собой самый широкий тип бактерий в коже как здоровых людей, так и пациентов с ГГ, с преобладанием родов стафилококков и стрептококков. Золотистый стафилококк и коагулазонегативные стафилококки (CNS) были идентифицированы как наиболее распространенные виды бактерий на различных глубинах кожи при ГГ [73]. И наоборот, ни у одного из 27 пациентов с ГГ, набранных в ретроспективном исследовании, посвященном изучению микробиома в резекционных образцах, не было Staphylococcus spp., идентифицированного IF / FISH, гибридизацией пептидной нуклеиновой кислоты с флуоресценцией in situ (PNA-FISH) и иммуностейнированием антиграмположительными антителами [74]. Было обнаружено, что назальная колонизация S. aureus значительно снижается у пациентов с ГГ по сравнению со здоровыми контрольными группами [75]. Несмотря на это и несмотря на более высокие уровни антимикробного хемокина Il-26 в плазме, пациенты с ГГ оказались более восприимчивыми к стафилококковым инфекциям [76]. Это может быть объяснено тем фактом, что в отличие от здорового контроля, ни IL-26, ни стимулированные токсином 1 токсического шока (TSST1) мононуклеарные клетки периферической крови (PBMC) не ингибируют рост Staphylococcus aureus. В этих условиях цитотоксичность ГГ-PBMC снижается по сравнению со здоровым контролем [76]. Кроме того, повышенные уровни Il-26 были связаны с устойчивым местным воспалением [77].

Другие недостатки кожного иммунного ответа ГГ на патогенные организмы включают снижение концентрации антимикробного пептида дермцидина, который естественным образом обнаруживается в человеческом поте [78,79]. Дермцидин также обнаруживается в более низких концентрациях в плазме, а также в пораженной коже пациентов с акне, по сравнению с контрольной группой, и увеличивается при лечении низкими или стандартными дозами изотретиноина, ретиноида, который с переменным успехом использовался для лечения ГГ [80,81,82,83,84].

Еще одним возникающим патогенным фактором при различных кожных заболеваниях, включая ГГ, является биопленка [85]. Биопленки представляют собой микробные агрегаты, взвешенные в самостоятельно производимой суспензии внеклеточных полимерных веществ [86]. Гистологическая оценка кожи ГГ показывает, что она залита биопленкой [87]. У 10 пациентов с ГГ, кожа которых была поражена воспаленными узелками, у двух из них были обнаружены биопленки, что позволяет предположить, что бактерии, связанные с биопленкой, связаны не только с хроническими поражениями, такими как синусовые пути, но и с острыми поражениями, такими как узелки [88]. Непораженная ГГ кожа подмышек также демонстрирует присутствие биопленки, подтверждая гипотезу о том, что ГГ является заболеванием бактериальной биопленки [89].

Определенные процессы способствуют склонности кожи ГГ к размещению биопленки. Показано, что S. epidermidis, обычно не вирулентный комменсал в здоровой коже, обладает склонностью к планктонному росту и образованию биопленки как в пораженной, так и в не пораженной ГГ коже [90]. Эта бактерия является распространенной CNS у пациентов с ГГ [91]. Обеспокоенность вызывает S. epidermis в пораженной коже, которая демонстрирует устойчивость к антибиотикам, рекомендованным в руководствах, таким как тетрациклины и клиндамицин [90,92]. Потенциал образования биопленок других CNS, таких как Staphylococcus lugdunensis, также повышается в пораженной ГГ коже по сравнению с непораженными, контрольными и эталонными штаммами [93].

Было обнаружено, что пациенты с ГГ с идентифицированными биопленками имеют повышенную концентрацию CD4+ клеток по сравнению со здоровым контролем (с биопленкой или без нее) и пациентами с ГГ без биопленки. Эти данные свидетельствуют о том, что биопленки могут стимулировать производство регуляторных Т-клеток, что приводит к усилению иммуномодулирующего ответа [89]. С другой стороны, здоровые пациенты имеют тенденцию удерживать биопленки, в которых преобладают кокки [94]. Это говорит о том, что состав биопленки частично определяет гомеостаз кожи.

Следующим шагом в расшифровке сложности ГГ как болезни PSU является исследование состава фолликулярного микробиома. Метатаксономические исследования генов бактериальной 16S рРНК и эукариотической 18S рРНК, проведенные при кожных биопсиях, показали, что фолликулы пораженной кожи содержат большое количество видов Corynebacterium, Porphyromonas и Peptoniphilus, в то время как Acinetobacter и Moraxella преобладают в непораженной коже [64]. Как вид, C. acnes и C. striatum значительно более многочисленны в фолликулах здоровых людей по сравнению с пораженной кожей [64]. Богатство видов бактерий, по-видимому, не отличается между ГГ и здоровым контролем [64].

Рассмотрена роль отдельных видов бактерий в патологии ГГ [95]. Однако с клинической точки зрения важно признать, что некоторые организмы, такие как Actinomyces schaalii, могут усугублять болезненное состояние, вызывая образование абсцесса, что может быть не связано с ГГ и PSU в целом [96]. Узелки, вторичные по отношению к глубокому дерматофитозу у пациентов с ГГ, также могут быть ошибочно приняты за злокачественную трансформацию хронически пораженной кожи ГГ, что является известной ассоциацией [97,98,99]. Быстрая идентификация таких патогенов, включая медленнорастущие организмы, такие как Actinomyces neuii, имеет важное значение для предотвращения искажающей симптоматики [100].

3.7. За пределами микробиома кожи

Хотя ГГ проявляется в коже, другие микробиомы, такие как микробиом кишечника, обладают потенциалом опосредовать заболевание, облегчая системные воспалительные пути, поддерживаемые осью кишечник – кожа [101]. Эта патофизиологическая ось была охарактеризована при атопическом дерматите, псориазе и розацеа [102, 103, 104]. Кишечная микробиота может влиять на микробиоту кожи, приводя к кожному дисгомеостазу, который в конечном итоге может привести к кожной патологии, включая PSU-патологию, такую ​​как прыщи [101].

В соответствии с другими патофизиологическими теориями дисбактериоз кишечника может также усиливать ГГ, опосредуя воспаление. Было высказано предположение, что при кишечном дисбиозе (потенциально вызванном диетой с высоким содержанием жиров) повышаются воспалительные цитокины, такие как Il-1β, Il-17 и TNF-α. В конечном итоге это приводит к повышению уровня матриксных металлопротеиназ и, как следствие, образованию поражений ГГ у восприимчивых людей [105].

Методы амплификации 16S рРНК образцов фекалий использовались для сравнения кишечного и кожного микробиома пациентов с ГГ и здоровых контрольных субъектов [106,107]. Заслуживает внимания Робинсониелла (Robinsoniella), которая была обнаружена исключительно на лицах пациентов с ГГ [106], характерная черта ГГ, характерная для ревматоидного артрита и анкилозирующего спондилита [106]. Похоже, что разнообразие кишечных видов может быть уменьшено у пациентов с ГГ в соответствии с другими воспалительными состояниями, такими как воспалительное заболевание кишечника (ВЗК) [108].

Косвенное свидетельство особой роли микробиома может быть получено из сопутствующего заболевания. Например, количество Faecalibacterium prausnitzii было истощено у пациентов с сопутствующим ГГ и ВЗК, но не у пациентов, страдающих исключительно ГГ [109]. Относительное обилие F. prausnitzii, по-видимому, не уменьшается по сравнению со здоровым контролем. Обогащение подвидов F. prausnitzii было связано с другими воспалительными дерматозами, включая атопический дерматит [110].

Микробиом кишечника может также распутать молекулярные процессы, связывающие ГГ с ожирением, что является значительным фактором риска заболевания [111]. На мышиных моделях сообщалось о положительной корреляции между количеством Firmicutes в микробиоме кишечника и массой тела, в то время как Bacteroides spp. отрицательно коррелируют с массой тела. Относительное количество Lactobacillus также увеличивается у мышей, набирающих вес за счет диеты с высоким содержанием жиров [112]. Установленные факторы риска ГГ, такие как ожирение, могут затем оказывать прямое влияние на микробиом кожи, образуя петлю обратной связи. Было показано, что S. aureus, Enterococcus и Proteus с большей вероятностью будут культивироваться при ГГ с ожирением, чем у худых пациентов с ГГ [113]. Висцеральное ожирение сопровождается системным субклиническим провоспалительным состоянием. Частично это опосредуется IL-16, IL-1 и TNF-α. Также существуют важные различия в микробиоме кишечника, связанные с ожирением и метаболическим синдромом, которые следует рассматривать как факторы, влияющие на метагеномные исследования ГГ [114].

Микробиом выходит за пределы кожи и кишечника. Бактериальная транслокация в периферической крови - это установленный феномен, который исследовался у пациентов с ГГ. Данные по этому поводу противоречивы. В одном исследовании, включавшем 50 пациентов с ГГ и 50 здоровых людей из контрольной группы, бактериальная ДНК с большей вероятностью была обнаружена в периферической крови пациентов с ГГ. ДНК грамотрицательных бактерий, особенно Escherichia coli, по-видимому, преобладала в когорте пациентов [67]. Идентификация бактериальной ДНК у пациентов с ГГ значительно коррелировала с повышенными уровнями TNF-α, IL-1β и Il-17 [67]. Противоречивые результаты были получены в небольшом исследовании, в котором сравнивали 27 пациентов с ГГ и 26 здоровых людей из контрольной группы с использованием секвенирования 16S рРНК. В последнем исследовании не было установлено значительных различий между бактериальным составом у пациентов и в контрольной группе [66]. В таких исследованиях возможное загрязнение бактериями, переносимыми кожей, во время чрескожного иглоукалывания является важным предостережением, которое ограничивает интерпретацию этих результатов [66]. Абляционные хирургические методы лечения ГГ, такие как CO2-лазер, по-видимому, не увеличивают относительный риск бактериемии у пациентов [115]

Дополнительным серологическим свидетельством, подтверждающим роль микробиома в воспалительном заболевании, является наличие у пациентов с ГГ антител против Saccharomyces cerevisiae (ASCAs), которые также связаны с жировой массой тела [116,117]. Было высказано предположение, что положительность ASCA может быть связана со специфическим основным генотипом ГГ, поскольку это антитело было связано с пациентами с болезнью Крона, несущими специфические варианты NOD2 [118,119].

3.8. Нацеливание на микробиом как метод лечения

3.8.1. Антибиотики

Нацеливание на микробиом представляется логичным вариантом ведения пациентов с ГГ. Характеристика микробиома кожи с использованием геномных методов может иметь прямое применение у постели больного. Это было проиллюстрировано на примере пациента, страдающего коморбидными устойчивыми угрями молниеносного происхождения и ГГ, которого успешно лечили антибиотиками таргетного действия после выявления микробиома пораженной кожи с помощью NGS [120]. Антибиотики также успешно применялись для индукции ремиссии ГГ у пациентов с синдромальными формами заболевания [121].

Туннели представляют собой еще одну проблему в медицинском управлении ГГ. Их значимость отражена в системе стадирования Херли (часто используемая статическая оценка тяжести), поскольку их наличие отличает пациентов с ГГ средней и тяжелой степени от легкой формы заболевания. Было показано, что рифампицин исключительно эффективно препятствует планктонному росту и устраняет биопленку в туннелях пациентов с ГГ [90,93]. Многообещающие результаты были получены после введения триамцинолона в синусовые тракты. Однако окончательным лечением синусовых путей остается хирургическое иссечение [122].

Несмотря на важность антибиотиков для лечения пациентов, страдающих ГГ, резистентность к антибиотикам у пациентов с ГГ является значительной и продолжает расти. Распространенность устойчивости к антибиотикам может достигать 84,7% к тетрациклинам, 69,3% к рифампицину и 65,7% к клиндамицину [123]. Первые представляют собой антибиотики, рекомендованные для лечения ГГ европейскими, британскими и американскими руководящими принципами [92]. Помимо разумного использования антибиотиков и своевременного введения биологических препаратов для предотвращения повторных обострений, могут быть приняты другие меры для снижения устойчивости к антибактериальным препаратам. Например, смывки с антимикробными препаратами могут изменять устойчивость поражений ГГ к антибиотикам, особенно к цефалоспоринам [124].

Уместно учитывать, что антибиотики, в том числе тетрациклины (считающиеся препаратами первой линии для лечения ГГ), могут способствовать ремиссии заболевания не только за счет их бактериостатического или бактерицидного действия, но также благодаря своим дополнительным противовоспалительным и антиколлагенолитическим свойствам [125]. Такие наблюдения подчеркивают лежащую в основе воспалительную природу ГГ и повышенный риск других коморбидных метаболических заболеваний (включая метаболический синдром), характеризующихся хронической воспалительной реакцией слабой степени [126]. Идентификация молекулярных медиаторов ГГ может позволить перепрофилировать лекарство посредством выяснения взаимодействия лекарство-ген, открывая путь для новых таргетных терапевтических агентов [127].

3.8.2. Кишечный микробиом и диета

Помимо использования антибиотиков, изменение кишечного микробиома может изменить траекторию заболевания. Использование пробиотиков для лечения ГГ было предложено в качестве потенциального варианта лечения путем восстановления микробиома кожи, пополнения запасов Cutibacterium spp., Corynebacterium и Staphylococcus и, таким образом, восстановления здорового микробиома, который менее распространен среди грамотрицательных анаэробов [68,128].

Послеоперационное диетическое ограничение пивных дрожжей у пациентов со специфическими IgG к Saccharomyces cerevisiae также привело к ремиссии заболевания. Интересно, что пациенты испытывают рецидив заболевания при повторном контакте с одноклеточным грибком [129]. Исключение из рациона Saccharomyces cerevisiae в течение более длительного периода также способствовало ремиссии заболевания у пациентов с ГГ [130].

Как было описано ранее, ожирение и ГГ тесно связаны, причем пациенты с ГГ, страдающие ожирением, имеют отчетливый фенотип ГГ [131]. Было показано, что у мышей, выращенных на диете с высоким содержанием жиров, наблюдается повышенная локальная выработка воспалительных цитокинов, таких как TNF-α, IL-1β и IL-6. Эти цитокины не были обнаружены повышенными у тех же мышей на 8-й неделе диеты с высоким содержанием жиров. Однако уровни сывороточного TNF-α и IFN-γ были повышены на 12 неделе и, как было обнаружено, положительно коррелировали с весом [112]. Это говорит о том, что диета может изменять микробиом кишечника и местные воспалительные цитокины, в то время как ожирение, которое неразрывно связано с диетой, может способствовать более системным формам воспаления.

3.9. Микробиом - потенциальный биомаркер гнойного гидраденита (ГГ)?

Биомаркеры определяются как «объективные признаки медицинского состояния, наблюдаемые за пределами пациента и которые можно измерить точно и воспроизводимо» [132]. Биомаркеры могут помочь прогнозировать и диагностировать состояние пациентов. Они были ценными инструментами при лечении других воспалительных заболеваний кожи, таких как псориаз. Однако они еще не были подробно охарактеризованы и подтверждены при ГГ [133]. Микробиом кожи может действовать как биомаркер [134].

3.9.1. Прогностический биомаркер

Микробиом может выступать в качестве прогностического биомаркера ГГ. Пациенты с тяжелой формой болезни (стадия Херли III) имеют большее количество видов бактерий [91]. Выделение бактерий, таких как Streptococci, Enterobacteriaceae и облигатно-анаэробных грамотрицательных палочек, также связано с более тяжелым заболеванием [91]. Аналогичным образом были установлены умеренные, но значимые положительные корреляции между тяжестью заболевания ГГ и относительной численностью смешанных анаэробов. Умеренно отрицательная корреляция была обнаружена для основных комменсалов кожи, включая Cutibacterium и Corynebacterium spp. [69]. Противоречивые результаты были получены в отношении корреляции тяжести ГГ и S. aureus [69,91,135].

Положительность ASCA также была связана с тяжелой болезнью (стадия Херли 3) [116]. Присутствие бактериальной ДНК в периферической крови связано со значительно более высокими уровнями провоспалительных цитокинов, таких как TNF-α, IL-1β и IL-17, но не коррелирует с тяжестью заболевания [67].

3.9.2. Биомаркер риска

У пациентов с ГГ изменения микробиома кожи могут предшествовать клиническим признакам заболевания и, следовательно, теоретически могут выступать в качестве биомаркера риска. Было показано, что непораженная кожа пациентов с ГГ не имеет бактериальных агрегатов в роговом слое эпидермиса, а также в волосяных фолликулах, как показали PNA-FISH и конфокальная лазерная сканирующая микроскопия по сравнению с кожей здоровых людей из контрольной группы [94] .

3.9.3. Фармакодинамический биомаркер

Микробиом демонстрирует потенциал в качестве фармакодинамического биомаркера. В небольшом когортном исследовании было обнаружено, что пациенты с ГГ средней и тяжелой степени, которые переносят S. aureus назально, с большей вероятностью будут испытывать вспышки ГГ, которые приводят к отказу от терапии адалимумабом на 12 неделе, чем те, кто не переносит бактерию (OR 8.67, p = 0.014) [136].

4. Обсуждение

Между микробиомом, воспалением и ГГ существует сложная взаимосвязь (рис. 1). ГГ как воспалительное состояние подвержено влиянию дисбактериоза кожного или кишечного. В различных исследованиях изучалась взаимосвязь между болезнью и микробиомом с использованием ряда методов отбора проб и обнаружения. Помимо подчеркивания стремления исследователей ГГ к полному пониманию патофизиологии ГГ, они также выдвигают на первый план важность глобальной гармонизации методологии выборки в исследованиях ГГ [137].

События, приводящие к кожному дисбиозу у пациентов с гнойным гидраденитом

Рисунок 1. События, приводящие к кожному дисбиозу у пациентов с гнойным гидраденитом (ГГ).

Помимо своей роли в патофизиологии, микробиом потенциально может быть целевым вариантом лечения для изменения траектории заболевания. Было показано, что большинство антибиотиков, используемых для лечения ГГ, обладают противовоспалительными свойствами. Однако отсутствуют исследования в отношении изменения микробиома после терапии антибиотиками или любого терапевтического вмешательства [138]. Использование модификации диеты в качестве терапевтического вмешательства при лечении заболевания имеет ряд преимуществ, включая отсутствие связанных с этим негативных эффектов и низкое финансовое бремя для пациента. Уход за пациентами с ограничительной диетой должен контролироваться диетологами, которые идеально знакомы с ГГ и его лечением как часть многопрофильной команды, обеспечивающей индивидуальный уход за пациентами с ГГ. Как указано выше, достижения в области геномных технологий могут облегчить доведение результатов исследования до использования в лечении, направляя ведение сложных случаев ГГ. Помимо своих терапевтических функций, микробиом потенциально может служить биомаркером заболевания для облегчения классификации заболеваний, стратификации пациентов и мониторинга реакции на лечение. Однако для выявления и проверки таких инструментов требуются дальнейшие исследования. Кроме того, микробиом также может помочь уточнить ассоциации генотип-фенотип, что является еще одним пробелом в нашем понимании ГГ [139].

Исследования, представленные в этом обзоре, предоставляют убедительные доказательства нарушения регуляции микробиома пораженной кожи при ГГ. Однако нельзя предполагать прямую причинно-следственную связь, и возникает ряд вопросов. Прежде всего, не до конца понятна роль непоражающей кожной микробиоты в патогенезе ГГ. Более конкретно, характеристика эволюции микробного состава и численности во время перехода от непораженной кожи к поврежденной должна дать представление о причинных траекториях, ведущих к ГГ. Можно предположить, предшествовали ли изменения микробиоты развитию ГГ, представляя, таким образом, латентную или доклиническую стадию заболевания. Альтернативно, возможно, что наблюдаемый кожный дисбиоз при ГГ частично отражает адаптивную микробную реакцию на острое воспаление при активных поражениях ГГ. С физиологической точки зрения вполне вероятно, что микробиота способствует причинно-следственной связи, прогрессированию и поддержанию ГГ на сложном фоне иммунного ответа хозяина. Эти факторы вместе определяют последующую клиническую картину и реакцию на терапию.

В заключение, ГГ представляет собой сложное состояние, с изменениями, предшествующими клиническим признакам и симптомам, и различающимися в зависимости от поражения и анатомического расположения. Возможные будущие исследования могут быть направлены на изучение того, связано ли воздействие окружающей среды (гигиеническая гипотеза) в детстве с дисбактериозом и траекторией заболевания в дальнейшей жизни. Элегантное объединяющее патофизиологическое объяснение ГГ еще не установлено. Раскрытие роли микробиома в ГГ приблизит нас на шаг к этой цели.

Дополнительная информация:

Литература

  1. Matusiak, Ł.; Bieniek, A.; Szepietowski, J.C. Hidradenitis suppurativa markedly decreases quality of life and professional activity. J. Am. Acad. Dermatol. 2010, 62, 706–708. [Google Scholar] [CrossRef]
  2. Zouboulis, C.C.; Benhadou, F.; Byrd, A.S.; Chandran, N.S.; Giamarellos-Bourboulis, E.J.; Fabbrocini, G.; Frew, J.W.; Fujita, H.; González-López, M.A.; Guillem, P.; et al. What causes hidradenitis suppurativa?—15 years after. Exp. Dermatol. 2020, 29, 1154–1170. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  3. Sellheyer, K.; Krahl, D. “Hidradenitis suppurativa” is acne inversa! An appeal to (finally) abandon a misnomer. Int. J. Dermatol. 2005, 44, 535–540. [Google Scholar] [CrossRef]
  4. Scheinfeld, N. Hidradenitis should not be renamed acne inversa. Dermatol. Online J. 2006, 12, 6. [Google Scholar]
  5. Byrd, A.L.; Belkaid, Y.; Segre, J.A. The human skin microbiome. Nat. Rev. Microbiol. 2018, 16, 143–155. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  6. Dréno, B.; Dagnelie, M.A.; Khammari, A.; Corvec, S. The Skin Microbiome: A New Actor in Inflammatory Acne. Am. J. Clin. Dermatol. 2020, 21, 18–24. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  7. Benhadou, F.; Mintoff, D.; Schnebert, B.; Thio, H.B. Psoriasis and Microbiota: A Systematic Review. Diseases 2018, 6, 47. [Google Scholar] [CrossRef]
  8. Pothmann, A.; Illing, T.; Wiegand, C.; Hartmann, A.A.; Elsner, P. The Microbiome and Atopic Dermatitis: A Review. Am. J. Clin. Dermatol. 2019, 20, 749–761. [Google Scholar] [CrossRef]
  9. Turnbaugh, P.J.; Ley, R.E.; Hamady, M.; Fraser-Liggett, C.M.; Knight, R.; Gordon, J.I. The Human Microbiome Project. Nature 2007, 449, 804–810. [Google Scholar] [CrossRef]
  10. Sender, R.; Fuchs, S.; Milo, R. Are We Really Vastly Outnumbered? Revisiting the Ratio of Bacterial to Host Cells in Humans. Cell 2016, 164, 337–340. [Google Scholar] [CrossRef]
  11. Qin, J.; Li, R.; Raes, J.; Arumugam, M.; Burgdorf, K.S.; Manichanh, C.; Nielsen, T.; Pons, N.; Levenez, F.; Yamada, T.; et al. A human gut microbial gene catalogue established by metagenomic sequencing. Nature 2010, 464, 59–65. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  12. Integrative HMP (iHMP) Research Network Consortium. The Integrative Human Microbiome Project: Dynamic analysis of microbiome-host omics profiles during periods of human health and disease. Cell Host Microbe 2014, 16, 276–289. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  13. Huttenhower, C.; Gevers, D.; Knight, R.; Abubucker, S.; Badger, J.H.; Chinwalla, A.T.; Creasy, H.H.; Earl, A.M.; FitzGerald, M.G.; Fulton, R.S.; et al. Structure, function and diversity of the healthy human microbiome. Nature 2012, 486, 207–214. [Google Scholar]
  14. Garrett, W.S. Cancer and the microbiota. Science 2015, 348, 80–86. [Google Scholar] [CrossRef]
  15. Gevers, D.; Kugathasan, S.; Denson, L.A.; Vázquez-Baeza, Y.; Treuren, W.V.; Ren, B.; Schwager, E.; Knights, D.; Song, S.J.; Yassour, M.; et al. The treatment-naive microbiome in new-onset Crohn’s disease. Cell Host Microbe 2014, 15, 382–392. [Google Scholar] [CrossRef]
  16. Jiang, H.; Ling, Z.; Zhang, Y.; Mao, H.; Ma, Z.; Yin, Y.; Wang, W.; Tang, W.; Tan, Z.; Shi, J.; et al. Altered fecal microbiota composition in patients with major depressive disorder. Brain. Behav. Immun. 2015, 48, 186–194. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  17. Gurung, M.; Li, Z.; You, H.; Rodrigues, R.; Jump, D.B.; Morgun, A.; Shulzhenko, N. Role of gut microbiota in type 2 diabetes pathophysiology. EBioMedicine 2020, 51, 102590. [Google Scholar] [CrossRef]
  18. Tilg, H.; Moschen, A.R. Microbiota and diabetes: An evolving relationship. Gut 2014, 63, 1513–1521. [Google Scholar] [CrossRef]
  19. Huang, Y.J.; Boushey, H.A. The microbiome in asthma. J. Allergy Clin. Immunol. 2015, 135, 25–30. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  20. Marchesi, J.R.; Ravel, J. The vocabulary of microbiome research: A proposal. Microbiome 2015, 3, 1–3. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  21. Schoch, C.L.; Seifert, K.A.; Huhndorf, S.; Robert, V.; Spouge, J.L.; Levesque, C.A.; Chen, W.; Fungal Barcoding Consortium; Fungal Barcoding Consortium Author List. Nuclear ribosomal internal transcribed spacer (ITS) region as a universal DNA barcode marker for Fungi. Proc. Natl. Acad. Sci. USA 2012, 109, 6241–6246. [Google Scholar] [CrossRef]
  22. Brown, C.T.; Hug, L.A.; Thomas, B.C.; Sharon, I.; Castelle, C.J.; Singh, A.; Wilkins, M.J.; Wrighton, K.C.; Williams, K.H.; Banfield, J.F. Unusual biology across a group comprising more than 15% of domain Bacteria. Nature 2015, 523, 208–211. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  23. Eloe-Fadrosh, E.A.; Ivanova, N.N.; Woyke, T.; Kyrpides, N.C. Metagenomics uncovers gaps in amplicon-based detection of microbial diversity. Nat. Microbiol. 2016, 1, 1–4. [Google Scholar] [CrossRef]
  24. Scholz, M.; Ward, D.V.; Pasolli, E.; Tolio, T.; Zolfo, M.; Asnicar, F.; Truong, D.T.; Tett, A.; Morrow, A.L.; Segata, N. Strain-level microbial epidemiology and population genomics from shotgun metagenomics. Nat. Methods 2016, 13, 435–438. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  25. Breitwieser, F.P.; Lu, J.; Salzberg, S.L. A review of methods and databases for metagenomic classification and assembly. Brief. Bioinform. 2017, 20, 1125–1136. [Google Scholar] [CrossRef]
  26. Baldrian, P.; López-Mondéjar, R. Microbial genomics, transcriptomics and proteomics: New discoveries in decomposition research using complementary methods. Appl. Microbiol. Biotechnol. 2014, 98, 1531–1537. [Google Scholar] [CrossRef]
  27. Franzosa, E.A.; Hsu, T.; Sirota-Madi, A.; Shafquat, A.; Abu-Ali, G.; Morgan, X.C.; Huttenhower, C. Sequencing and beyond: Integrating molecular “omics” for microbial community profiling. Nat. Rev. Microbiol. 2015, 13, 360–372. [Google Scholar] [CrossRef]
  28. Blakeley-Ruiz, J.A.; Erickson, A.R.; Cantarel, B.L.; Xiong, W.; Adams, R.; Jansson, J.K.; Fraser, C.M.; Hettich, R.L. Metaproteomics reveals persistent and phylum-redundant metabolic functional stability in adult human gut microbiomes of Crohn’s remission patients despite temporal variations in microbial taxa, genomes, and proteomes. Microbiome 2019, 7, 1–15. [Google Scholar] [CrossRef]
  29. Kim, M.; Vogtmann, E.; Ahlquist, D.A.; Devens, M.E.; Kisiel, J.B.; Taylor, W.R.; White, B.A.; Hale, V.L.; Sung, J.; Chia, N.; et al. Fecal Metabolomic Signatures in Colorectal Adenoma Patients Are Associated with Gut Microbiota and Early Events of Colorectal Cancer Pathogenesis. MBio 2020, 11, e03186-19. [Google Scholar] [CrossRef]
  30. Salter, S.J.; Cox, M.J.; Turek, E.M.; Calus, S.T.; Cookson, W.O.; Moffatt, M.F.; Turner, P.; Parkhill, J.; Loman, N.J.; Walker, A.W. Reagent and laboratory contamination can critically impact sequence-based microbiome analyses. BMC Biol. 2014, 12, 1–12. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  31. Clooney, A.G.; Fouhy, F.; Sleator, R.D.; O’ Driscoll, A.; Stanton, C.; Cotter, P.D.; Claesson, M.J. Comparing Apples and Oranges?: Next Generation Sequencing and Its Impact on Microbiome Analysis. PLoS ONE 2016, 11, e0148028. [Google Scholar] [CrossRef]
  32. Bjerre, R.D.; Hugerth, L.W.; Boulund, F.; Seifert, M.; Johansen, J.D.; Engstrand, L. Effects of sampling strategy and DNA extraction on human skin microbiome investigations. Sci. Rep. 2019, 9, 1–11. [Google Scholar]
  33. Ogai, K.; Nagase, S.; Mukai, K.; Iuchi, T.; Mori, Y.; Matsue, M.; Sugitani, K.; Sugama, J.; Okamoto, S. A Comparison of Techniques for Collecting Skin Microbiome Samples: Swabbing Versus Tape-Stripping. Front. Microbiol. 2018, 9, 2362. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  34. Manus, M.B.; Kuthyar, S.; Perroni-Marañón, A.G.; Mora, A.N.D.L.; Amato, K.R. Comparing different sample collection and storage methods for field-based skin microbiome research. Am. J. Hum. Biol. 2021, e23584. [Google Scholar] [CrossRef]
  35. Kong, H.H.; Andersson, B.; Clavel, T.; Common, J.E.; Jackson, S.A.; Olson, N.D.; Segre, J.A.; Traidl-Hoffmann, C. Performing Skin Microbiome Research: A Method to the Madness. J. Investig. Dermatol. 2017, 137, 561–568. [Google Scholar] [CrossRef]
  36. Belkaid, Y.; Segre, J.A. Dialogue between skin microbiota and immunity. Science 2014, 346, 954–959. [Google Scholar] [CrossRef]
  37. Gribbon, E.M.; Cunliffe, W.J.; Holland, K.T. Interaction of Propionibacterium acnes with skin lipids in vitro. J. Gen. Microbiol. 1993, 139, 1745–1751. [Google Scholar] [CrossRef]
  38. Grice, E.A.; Segre, J.A. The skin microbiome. Nat. Rev. Microbiol. 2011, 9, 244–253. [Google Scholar] [CrossRef]
  39. Oh, J.; Byrd, A.L.; Deming, C.; Conlan, S.; Kong, H.H.; Segre, J.A. Biogeography and individuality shape function in the human skin metagenome. Nature 2014, 514, 59–64. [Google Scholar] [CrossRef]
  40. Grice, E.A.; Kong, H.H.; Conlan, S.; Deming, C.B.; Davis, J.; Young, A.C.; Bouffard, G.G.; Blakesley, R.W.; Murray, P.R.; Green, E.D.; et al. Topographical and Temporal Diversity of the Human Skin Microbiome. Science 2009, 324, 1190–1192. [Google Scholar] [CrossRef]
  41. Findley, K.; Oh, J.; Yang, J.; Conlan, S.; Deming, C.; Meyer, J.A.; Schoenfeld, D.; Nomicos, E.; Park, M.; Kong, H.H.; et al. Topographic diversity of fungal and bacterial communities in human skin. Nature 2013, 498, 367–370. [Google Scholar] [CrossRef]
  42. Hannigan, G.D.; Meisel, J.S.; Tyldsley, A.S.; Zheng, Q.; Hodkinson, B.P.; SanMiguel, A.J.; Minot, S.; Bushman, F.D.; Grice, E.A. The human skin double-stranded DNA virome: Topographical and temporal diversity, genetic enrichment, and dynamic associations with the host microbiome. MBio 2015, 6, e01578-15. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  43. Oh, J.; Byrd, A.L.; Park, M.; NISC Comparative Sequencing Program; Kong, H.H.; Segre, J.A. Temporal Stability of the Human Skin Microbiome. Cell 2016, 165, 854–866. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  44. Faith, J.J.; Guruge, J.L.; Charbonneau, M.; Subramanian, S.; Seedorf, H.; Goodman, A.L.; Clemente, J.C.; Knight, R.; Heath, A.C.; Leibel, R.L.; et al. The Long-Term Stability of the Human Gut Microbiota. Science 2013, 341. [Google Scholar] [CrossRef]
  45. Marples, R.R.; Downing, D.T.; Kligman, A.M. Control of free fatty acids in human surface lipids by Corynebacterium acnes. J. Investig. Dermatol. 1971, 56, 127–131. [Google Scholar] [CrossRef]
  46. Fischer, C.L.; Wertz, P.W. Effects of Endogenous Lipids on the Skin Microbiome. In Skin Microbiome Handbook; John Wiley & Sons, Ltd: Hoboken, NJ, USA, 2020; pp. 217–235. ISBN 978-1-119-59305-8. [Google Scholar]
  47. Gallo, R.L.; Hooper, L.V. Epithelial antimicrobial defence of the skin and intestine. Nat. Rev. Immunol. 2012, 12, 503–516. [Google Scholar] [CrossRef]
  48. Amarante-Mendes, G.P.; Adjemian, S.; Branco, L.M.; Zanetti, L.C.; Weinlich, R.; Bortoluci, K.R. Pattern Recognition Receptors and the Host Cell Death Molecular Machinery. Front. Immunol. 2018, 9, 2379. [Google Scholar] [CrossRef]
  49. Gläser, R.; Harder, J.; Lange, H.; Bartels, J.; Christophers, E.; Schröder, J.-M. Antimicrobial psoriasin (S100A7) protects human skin from Escherichia coli infection. Nat. Immunol. 2005, 6, 57–64. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  50. Schittek, B.; Hipfel, R.; Sauer, B.; Bauer, J.; Kalbacher, H.; Stevanovic, S.; Schirle, M.; Schroeder, K.; Blin, N.; Meier, F.; et al. Dermcidin: A novel human antibiotic peptide secreted by sweat glands. Nat. Immunol. 2001, 2, 1133–1137. [Google Scholar] [CrossRef]
  51. Naik, S.; Bouladoux, N.; Wilhelm, C.; Molloy, M.J.; Salcedo, R.; Kastenmuller, W.; Deming, C.; Quinones, M.; Koo, L.; Conlan, S.; et al. Compartmentalized control of skin immunity by resident commensals. Science 2012, 337, 1115–1119. [Google Scholar] [CrossRef]
  52. Scharschmidt, T.C.; Vasquez, K.S.; Truong, H.-A.; Gearty, S.V.; Pauli, M.L.; Nosbaum, A.; Gratz, I.K.; Otto, M.; Moon, J.J.; Liese, J.; et al. A Wave of Regulatory T Cells into Neonatal Skin Mediates Tolerance to Commensal Microbes. Immunity 2015, 43, 1011–1021. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  53. Belkaid, Y.; Tamoutounour, S. The influence of skin microorganisms on cutaneous immunity. Nat. Rev. Immunol. 2016, 16, 353–366. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  54. Belkaid, Y.; Harrison, O.J. Homeostatic immunity and the microbiota. Immunity 2017, 46, 562–576. [Google Scholar] [CrossRef]
  55. Brüggemann, H.; Henne, A.; Hoster, F.; Liesegang, H.; Wiezer, A.; Strittmatter, A.; Hujer, S.; Dürre, P.; Gottschalk, G. The complete genome sequence of Propionibacterium acnes, a commensal of human skin. Science 2004, 305, 671–673. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  56. Kim, J. Review of the innate immune response in acne vulgaris: Activation of Toll-like receptor 2 in acne triggers inflammatory cytokine responses. Dermatology 2005, 211, 193–198. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  57. Lomholt, H.B.; Kilian, M. Population genetic analysis of Propionibacterium acnes identifies a subpopulation and epidemic clones associated with acne. PLoS ONE 2010, 5, e12277. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  58. Fitz-Gibbon, S.; Tomida, S.; Chiu, B.-H.; Nguyen, L.; Du, C.; Liu, M.; Elashoff, D.; Erfe, M.C.; Loncaric, A.; Kim, J.; et al. Propionibacterium acnes strain populations in the human skin microbiome associated with acne. J. Investig. Dermatol. 2013, 133, 2152–2160. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  59. Byrd, A.L.; Deming, C.; Cassidy, S.K.B.; Harrison, O.J.; Ng, W.-I.; Conlan, S.; NISC Comparative Sequencing Program; Belkaid, Y.; Segre, J.A.; Kong, H.H. Staphylococcus aureus and Staphylococcus epidermidis strain diversity underlying pediatric atopic dermatitis. Sci. Transl. Med. 2017, 9, eaal4651. [Google Scholar] [CrossRef]
  60. Kennedy, E.A.; Connolly, J.; Hourihane, J.O.; Fallon, P.G.; McLean, W.H.I.; Murray, D.; Jo, J.-H.; Segre, J.A.; Kong, H.H.; Irvine, A.D. Skin microbiome before development of atopic dermatitis: Early colonization with commensal staphylococci at 2 months is associated with a lower risk of atopic dermatitis at 1 year. J. Allergy Clin. Immunol. 2017, 139, 166–172. [Google Scholar] [CrossRef]
  61. Chng, K.R.; Tay, A.S.L.; Li, C.; Ng, A.H.Q.; Wang, J.; Suri, B.K.; Matta, S.A.; McGovern, N.; Janela, B.; Wong, X.F.C.C.; et al. Whole metagenome profiling reveals skin microbiome-dependent susceptibility to atopic dermatitis flare. Nat. Microbiol. 2016, 1, 1–10. [Google Scholar] [CrossRef]
  62. Hanski, I.; Hertzen, L.V.; Fyhrquist, N.; Koskinen, K.; Torppa, K.; Laatikainen, T.; Karisola, P.; Auvinen, P.; Paulin, L.; Mäkelä, M.J.; et al. Environmental biodiversity, human microbiota, and allergy are interrelated. Proc. Natl. Acad. Sci. USA 2012, 109, 8334–8339. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  63. Riverain-Gillet, É.; Guet-Revillet, H.; Jais, J.-P.; Ungeheuer, M.-N.; Duchatelet, S.; Delage, M.; Lam, T.; Hovnanian, A.; Nassif, A.; Join-Lambert, O. The Surface Microbiome of Clinically Unaffected Skinfolds in Hidradenitis Suppurativa: A Cross-Sectional Culture-Based and 16S rRNA Gene Amplicon Sequencing Study in 60 Patients. J. Investig. Dermatol. 2020, 140, 1847–1855. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  64. Ring, H.C.; Thorsen, J.; Saunte, D.M.; Lilje, B.; Bay, L.; Riis, P.T.; Larsen, N.; Andersen, L.O.; Nielsen, H.V.; Miller, I.M.; et al. The Follicular Skin Microbiome in Patients With Hidradenitis Suppurativa and Healthy Controls. JAMA Dermatol. 2017, 153, 897–905. [Google Scholar] [CrossRef]
  65. Ring, H.C.; Sigsgaard, V.; Thorsen, J.; Fuursted, K.; Fabricius, S.; Saunte, D.M.; Jemec, G.B. The microbiome of tunnels in hidradenitis suppurativa patients. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. JEADV 2019, 33, 1775–1780. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  66. Ring, H.C.; Thorsen, J.; Saunte, D.M.; Lilje, B.; Bay, L.; Theut Riis, P.; Larsen, N.; Andersen, L.O.; Nielsen, H.V.; Miller, I.M.; et al. Moderate to severe hidradenitis suppurativa patients do not have an altered bacterial composition in peripheral blood compared to healthy controls. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. JEADV 2018, 32, 125–128. [Google Scholar] [CrossRef]
  67. Hispán, P.; Murcia, O.; Gonzalez-Villanueva, I.; Francés, R.; Giménez, P.; Riquelme, J.; Betlloch, I.; Pascual, J.C. Identification of bacterial DNA in the peripheral blood of patients with active hidradenitis suppurativa. Arch. Dermatol. Res. 2020, 312, 159–163. [Google Scholar] [CrossRef]
  68. Ring, H.C.; Thorsen, J.; Fuursted, K.; Bjarnsholt, T.; Bay, L.; Saunte, D.M.; Thomsen, S.F.; Jemec, G.B. Probiotics in Hidradenitis Suppurativa: A potential treatment option? Clin. Exp. Dermatol. 2021. [Google Scholar] [CrossRef]
  69. Naik, H.B.; Jo, J.-H.; Paul, M.; Kong, H.H. Skin Microbiota Perturbations Are Distinct and Disease Severity-Dependent in Hidradenitis Suppurativa. J. Invest. Dermatol. 2020, 140, 922–925. [Google Scholar] [CrossRef]
  70. Weiss, S.; Xu, Z.Z.; Peddada, S.; Amir, A.; Bittinger, K.; Gonzalez, A.; Lozupone, C.; Zaneveld, J.R.; Vázquez-Baeza, Y.; Birmingham, A.; et al. Normalization and microbial differential abundance strategies depend upon data characteristics. Microbiome 2017, 5, 1–18. [Google Scholar] [CrossRef]
  71. Ring, H.C.; Thorsen, J.; Jørgensen, A.H.; Bay, L.; Bjarnsholt, T.; Fuursted, K.; Thomsen, S.F.; Jemec, G.B. Predictive Metagenomic Analysis Reveals a Role of Cutaneous Dysbiosis in the Development of Hidradenitis Suppurativa. J. Invest. Dermatol. 2020, 140, 1473–1476. [Google Scholar] [CrossRef]
  72. Guet-Revillet, H.; Coignard-Biehler, H.; Jais, J.-P.; Quesne, G.; Frapy, E.; Poirée, S.; Guern, A.-S.L.; Flèche-Matéos, A.L.; Hovnanian, A.; Consigny, P.-H.; et al. Bacterial pathogens associated with hidradenitis suppurativa, France. Emerg. Infect. Dis. 2014, 20, 1990–1998. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  73. Lapins, J.; Jarstrand, C.; Emtestam, L. Coagulase-negative staphylococci are the most common bacteria found in cultures from the deep portions of hidradenitis suppurativa lesions, as obtained by carbon dioxide laser surgery. Br. J. Dermatol. 1999, 140, 90–95. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  74. Jahns, A.C.; Killasli, H.; Nosek, D.; Lundskog, B.; Lenngren, A.; Muratova, Z.; Emtestam, L.; Alexeyev, O.A. Microbiology of hidradenitis suppurativa (acne inversa): A histological study of 27 patients. APMIS Acta Pathol. Microbiol. Immunol. Scand. 2014, 122, 804–809. [Google Scholar] [CrossRef]
  75. Dinh, K.M.; Erikstrup, L.T.; Andersen, R.K.; Andersen, P.S.; Mikkelsen, S.; Kjerulff, B.D.; Burgdorf, K.S.; Hansen, T.F.; Nielsen, K.R.; Hjalgrim, H.; et al. Cross-sectional study identifies lower risk of Staphylococcus aureus nasal colonization in Danish blood donors with hidradenitis suppurativa symptoms. Br. J. Dermatol. 2020, 183, 387–389. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  76. Scala, E.; Caprio, R.D.; Cacciapuoti, S.; Caiazzo, G.; Fusco, A.; Tortorella, E.; Fabbrocini, G.; Balato, A. A new T helper 17 cytokine in hidradenitis suppurativa: Antimicrobial and proinflammatory role of interleukin-26. Br. J. Dermatol. 2019, 181, 1038–1045. [Google Scholar] [CrossRef]
  77. Larochette, V.; Miot, C.; Poli, C.; Beaumont, E.; Roingeard, P.; Fickenscher, H.; Jeannin, P.; Delneste, Y. IL-26, a Cytokine With Roles in Extracellular DNA-Induced Inflammation and Microbial Defense. Front. Immunol. 2019, 10, 204. [Google Scholar] [CrossRef]
  78. Shanmugam, V.K.; Jones, D.; McNish, S.; Bendall, M.L.; Crandall, K.A. Transcriptome patterns in hidradenitis suppurativa: Support for the role of antimicrobial peptides and interferon pathways in disease pathogenesis. Clin. Exp. Dermatol. 2019, 44, 882–892. [Google Scholar] [CrossRef]
  79. Coates, M.; Mariottoni, P.; Corcoran, D.L.; Kirshner, H.F.; Jaleel, T.; Brown, D.A.; Brooks, S.R.; Murray, J.; Morasso, M.I.; MacLeod, A.S. The skin transcriptome in hidradenitis suppurativa uncovers an antimicrobial and sweat gland gene signature which has distinct overlap with wounded skin. PLoS ONE 2019, 14, e0216249. [Google Scholar] [CrossRef]
  80. Alatas, E.T.; Polat, A.K.; Kalayci, M.; Dogan, G.; Belli, A.A. Plasma dermcidin levels in acne patients, and the effect of isotretinoin treatment on dermcidin levels. Dermatol. Ther. 2019, 32, e13044. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  81. Ragab, M.A.E.A.; Omar, S.S.; Collier, A.; El-Wafa, R.A.H.A.; Gomaa, N. The effect of continuous high versus low dose oral isotretinoin regimens on dermcidin expression in patients with moderate to severe acne vulgaris. Dermatol. Ther. 2018, 31, e12715. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  82. Patel, N.; McKenzie, S.A.; Harview, C.L.; Truong, A.K.; Shi, V.Y.; Chen, L.; Grogan, T.R.; Bennett, R.G.; Hsiao, J.L. Isotretinoin in the treatment of hidradenitis suppurativa: A retrospective study. J. Dermatol. Treat. 2021, 32, 473–475. [Google Scholar] [CrossRef]
  83. Gallagher, C.G.; Kirthi, S.K.; Cotter, C.C.; Revuz, J.R.; Tobin, A.M.T. Could isotretinoin flare hidradenitis suppurativa? A case series. Clin. Exp. Dermatol. 2019, 44, 777–780. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  84. Boer, J.; Gemert, M.J.V. Long-term results of isotretinoin in the treatment of 68 patients with hidradenitis suppurativa. J. Am. Acad. Dermatol. 1999, 40, 73–76. [Google Scholar] [CrossRef]
  85. Kravvas, G.; Veitch, D.; Al-Niaimi, F. The increasing relevance of biofilms in common dermatological conditions. J. Dermatol. Treat. 2018, 29, 202–207. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  86. Yin, W.; Wang, Y.; Liu, L.; He, J. Biofilms: The Microbial “Protective Clothing” in Extreme Environments. Int. J. Mol. Sci. 2019, 20, 3423. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  87. Ring, H.C.; Bay, L.; Nilsson, M.; Kallenbach, K.; Miller, I.M.; Saunte, D.M.; Bjarnsholt, T.; Tolker-Nielsen, T.; Jemec, G.B. Bacterial biofilm in chronic lesions of hidradenitis suppurativa. Br. J. Dermatol. 2017, 176, 993–1000. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  88. Okoye, G.A.; Vlassova, N.; Olowoyeye, O.; Agostinho, A.; James, G.; Stewart, P.S.; Leung, S.; Lazarus, G. Bacterial biofilm in acute lesions of hidradenitis suppurativa. Br. J. Dermatol. 2017, 176, 241–243. [Google Scholar] [CrossRef]
  89. Andersen, R.K.; Ring, H.C.; Kallenbach, K.; Eriksen, J.O.; Jemec, G.B.E. Bacterial biofilm is associated with higher levels of regulatory T cells in unaffected hidradenitis suppurativa skin. Exp. Dermatol. 2019, 28, 312–316. [Google Scholar] [CrossRef]
  90. Ardon, C.B.; Prens, E.P.; Fuursted, K.; Ejaz, R.N.; Shailes, J.; Jenssen, H.; Jemec, G.B.E. Biofilm production and antibiotic susceptibility of Staphylococcus epidermidis strains from Hidradenitis Suppurativa lesions. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. 2019, 33, 170–177. [Google Scholar] [CrossRef]
  91. Nikolakis, G.; Liakou, A.I.; Bonovas, S.; Seltmann, H.; Bonitsis, N.; Join-Lambert, O.; Wild, T.; Karagiannidis, I.; Zolke-Fischer, S.; Langner, K.; et al. Bacterial Colonization in Hidradenitis Suppurativa/Acne Inversa: A Cross-sectional Study of 50 Patients and Review of the Literature. Acta Derm. Venereol. 2017, 97, 493–498. [Google Scholar] [CrossRef]
  92. Hendricks, A.J.; Hsiao, J.L.; Lowes, M.A.; Shi, V.Y. A Comparison of International Management Guidelines for Hidradenitis Suppurativa. Dermatology 2021, 237, 81–96. [Google Scholar] [CrossRef]
  93. Ardon, C.B.; Prens, E.P.; Tkadlec, J.; Fuursted, K.; Abourayale, S.; Jemec, G.B.E.; Jenssen, H. Virulent Staphylococcus lugdunensis with limited genetic diversity in hidradenitis suppurativa lesions. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. JEADV 2019, 33, e248–e250. [Google Scholar] [CrossRef]
  94. Ring, H.C.; Bay, L.; Kallenbach, K.; Miller, I.M.; Prens, E.; Saunte, D.M.; Bjarnsholt, T.; Jemec, G.B.E. Normal Skin Microbiota is Altered in Pre-clinical Hidradenitis Suppurativa. Acta Derm. Venereol. 2017, 97, 208–213. [Google Scholar] [CrossRef]
  95. Nikolakis, G.; Join-Lambert, O.; Karagiannidis, I.; Guet-Revillet, H.; Zouboulis, C.C.; Nassif, A. Bacteriology of hidradenitis suppurativa/acne inversa: A review. J. Am. Acad. Dermatol. 2015, 73, S12–S18. [Google Scholar] [CrossRef]
  96. Maraki, S.; Evangelou, G.; Stafylaki, D.; Scoulica, E. Actinotignum schaalii subcutaneous abscesses in a patient with hidradenitis suppurativa: Case report and literature review. Anaerobe 2017, 43, 43–46. [Google Scholar] [CrossRef]
  97. Snyder, A.; Aleisa, A.; Lewis, J.; Mazza-McCrann, J.; Forcucci, J.A. Cryptic deep dermatophytosis in a renal transplant recipient with hidradenitis suppurativa. JAAD Case Rep. 2021, 9, 86–89. [Google Scholar] [CrossRef]
  98. Nielsen, V.W.; Jørgensen, A.-H.R.; Thomsen, S.F. Fatal outcome of malignant transformation of hidradenitis suppurativa: A case report and literature review. Clin. Case Rep. 2020, 8, 504–507. [Google Scholar] [CrossRef]
  99. Juviler, P.G.; Patel, A.P.; Qi, Y. Infiltrative squamous cell carcinoma in hidradenitis suppurativa: A case report for early surgical intervention. Int. J. Surg. Case Rep. 2019, 55, 50–53. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  100. Nedomansky, J.; Weiss, D.; Willinger, B.; Nickl, S.; Steininger, C. Acne inversa complicated by Actinomyces neuii. Infection 2016, 44, 247–249. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  101. Salem, I.; Ramser, A.; Isham, N.; Ghannoum, M.A. The Gut Microbiome as a Major Regulator of the Gut-Skin Axis. Front. Microbiol. 2018, 9, 1459. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  102. Lee, S.Y.; Lee, E.; Park, Y.M.; Hong, S.J. Microbiome in the Gut-Skin Axis in Atopic Dermatitis. Allergy Asthma Immunol. Res. 2018, 10, 354–362. [Google Scholar] [CrossRef]
  103. Chen, L.; Li, J.; Zhu, W.; Kuang, Y.; Liu, T.; Zhang, W.; Chen, X.; Peng, C. Skin and Gut Microbiome in Psoriasis: Gaining Insight Into the Pathophysiology of It and Finding Novel Therapeutic Strategies. Front. Microbiol. 2020, 11, 3201. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  104. Searle, T.; Ali, F.R.; Carolides, S.; Al-Niaimi, F. Rosacea and the gastrointestinal system. Australas. J. Dermatol. 2020, 61, 307–311. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  105. Molnar, J.; Mallonee, C.J.; Stanisic, D.; Homme, R.P.; George, A.K.; Singh, M.; Tyagi, S.C. Hidradenitis Suppurativa and 1-Carbon Metabolism: Role of Gut Microbiome, Matrix Metalloproteinases, and Hyperhomocysteinemia. Front. Immunol. 2020, 11, 1730. [Google Scholar] [CrossRef]
  106. Lam, S.Y.; Radjabzadeh, D.; Eppinga, H.; Nossent, Y.R.A.; Zee, H.H.V.D.; Kraaij, R.; Konstantinov, S.R.; Fuhler, G.M.; Prens, E.P.; Thio, H.B.; et al. A microbiome study to explore the gut-skin axis in hidradenitis suppurativa. J. Dermatol. Sci. 2021, 101, 218–220. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  107. Kam, S.; Collard, M.; Lam, J.; Alani, R.M. Gut Microbiome Perturbations in Patients with Hidradenitis Suppurativa: A Case Series. J. Invest. Dermatol. 2021, 141, 225–228. [Google Scholar] [CrossRef]
  108. Ott, S.J.; Schreiber, S. Reduced microbial diversity in inflammatory bowel diseases. Gut 2006, 55, 1207. [Google Scholar]
  109. Eppinga, H.; Weiland, C.J.S.; Thio, H.B.; Woude, C.J.V.D.; Nijsten, T.E.C.; Peppelenbosch, M.P.; Konstantinov, S.R. Similar Depletion of Protective Faecalibacterium prausnitzii in Psoriasis and Inflammatory Bowel Disease, but not in Hidradenitis Suppurativa. J. Crohns Colitis 2016, 10, 1067–1075. [Google Scholar] [CrossRef]
  110. Song, H.; Yoo, Y.; Hwang, J.; Na, Y.-C.; Kim, H.S. Faecalibacterium prausnitzii subspecies-level dysbiosis in the human gut microbiome underlying atopic dermatitis. J. Allergy Clin. Immunol. 2016, 137, 852–860. [Google Scholar] [CrossRef]
  111. Kromann, C.B.; Ibler, K.S.; Kristiansen, V.B.; Jemec, G.B.E. The influence of body weight on the prevalence and severity of hidradenitis suppurativa. Acta Derm. Venereol. 2014, 94, 553–557. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  112. Guo, X.; Li, J.; Tang, R.; Zhang, G.; Zeng, H.; Wood, R.J.; Liu, Z. High Fat Diet Alters Gut Microbiota and the Expression of Paneth Cell-Antimicrobial Peptides Preceding Changes of Circulating Inflammatory Cytokines. Mediat. Inflamm. 2017, 2017, 9474896. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  113. Haskin, A.; Fischer, A.H.; Okoye, G.A. Prevalence of Firmicutes in Lesions of Hidradenitis Suppurativa in Obese Patients. JAMA Dermatol. 2016, 152, 1276–1278. [Google Scholar] [CrossRef]
  114. Gildner, T.E. Links between metabolic syndrome and the microbiome. Evol. Med. Public Health 2020, 2020, 45–46. [Google Scholar] [CrossRef]
  115. Sartorius, K.; Lapins, J.; Jalal, S.; Emtestam, L.; Hedberg, M. Bacteraemia in patients with hidradenitis suppurativa undergoing carbon dioxide laser surgery: Detection and quantification of bacteria by lysis-filtration. Dermatology 2006, 213, 305–312. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  116. Assan, F.; Gottlieb, J.; Tubach, F.; Lebbah, S.; Guigue, N.; Hickman, G.; Pape, E.; Madrange, M.; Delaporte, E.; Sendid, B.; et al. Anti-Saccharomyces cerevisiae IgG and IgA antibodies are associated with systemic inflammation and advanced disease in hidradenitis suppurativa. J. Allergy Clin. Immunol. 2020, 146, 452–455. [Google Scholar] [CrossRef]
  117. Kvehaugen, A.S.; Aasbrenn, M.; Farup, P.G. Anti-Saccharomyces cerevisiae antibodies (ASCA) are associated with body fat mass and systemic inflammation, but not with dietary yeast consumption: A cross-sectional study. BMC Obes. 2017, 4, 1–8. [Google Scholar] [CrossRef]
  118. Straalen, K.R.V. Anti-Saccharomyces cerevisiae antibodies could reflect distinct phenotypes in hidradenitis suppurativa. J. Allergy Clin. Immunol. 2020, 146, 461. [Google Scholar] [CrossRef]
  119. Murdoch, T.B.; Xu, W.; Stempak, J.M.; Landers, C.; Targan, S.R.; Rotter, J.I.; Silverberg, M.S. Pattern Recognition Receptor and Autophagy Gene Variants Are Associated With Development of Antimicrobial Antibodies in Crohn’s Disease. Inflamm. Bowel Dis. 2012, 18, 1743–1748. [Google Scholar] [CrossRef]
  120. Duchatelet, S.; Join-Lambert, O.; Delage, M.; Miskinyte, S.; Guet-Revillet, H.; Lam, T.; Coignard-Biehler, H.; Ungeheuer, M.-N.; Chatenoud, L.; Lortholary, O.; et al. Remission of chronic acne fulminans and severe hidradenitis suppurativa with targeted antibiotherapy. JAAD Case Rep. 2019, 5, 525–528. [Google Scholar] [CrossRef]
  121. Join-Lambert, O.; Duchatelet, S.; Delage, M.; Miskinyte, S.; Coignard, H.; Lemarchand, N.; Alemy-Carreau, M.; Lortholary, O.; Nassif, X.; Hovnanian, A.; et al. Remission of refractory pyoderma gangrenosum, severe acne, and hidradenitis suppurativa (PASH) syndrome using targeted antibiotic therapy in 4 patients. J. Am. Acad. Dermatol. 2015, 73, S66–S69. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  122. Pascual, J.C.; Alvarez-chinchilla, P.; Garcia, F.; Poveda, I. Intralesional triamcinolone for fistulous tracts in hidradenitis suppurativa: An uncontrolled prospective trial with clinical and ultrasonographic follow- up. Exp. Dermatol. 2019, 28 (Suppl. S2), 5–55. [Google Scholar]
  123. Bettoli, V.; Manfredini, M.; Massoli, L.; Carillo, C.; Barozzi, A.; Amendolagine, G.; Ruina, G.; Musmeci, D.; Libanore, M.; Curtolo, A.; et al. Rates of antibiotic resistance/sensitivity in bacterial cultures of hidradenitis suppurativa patients. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. 2019, 33, 930–936. [Google Scholar] [CrossRef]
  124. Leiphart, P.; Ma, H.; Naik, H.B.; Kirby, J.S. The effect of antimicrobial washes on antibacterial resistance in hidradenitis suppurativa lesions. J. Am. Acad. Dermatol. 2019, 80, 821–822. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  125. Weinberg, J.M. The anti-inflammatory effects of tetracyclines. Cutis 2005, 75, 6–11. [Google Scholar] [PubMed]
  126. Mintoff, D.; Benhadou, F.; Pace, N.P.; Frew, J.W. Metabolic syndrome and hidradenitis suppurativa: Epidemiological, molecular, and therapeutic aspects. Int. J. Dermatol. 2021. [CrossRef]
  127. Zouboulis, C.C.; Costa, A.N. da Drug repurposing through drug–gene interaction profiles for hidradenitis suppurativa/acne inversa treatment. J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. 2021, 35, e251–e254. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  128. Szántó, M.; Dózsa, A.; Antal, D.; Szabó, K.; Kemény, L.; Bai, P. Targeting the gut-skin axis-Probiotics as new tools for skin disorder management? Exp. Dermatol. 2019, 28, 1210–1218. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  129. Cannistrà, C.; Finocchi, V.; Trivisonno, A.; Tambasco, D. New perspectives in the treatment of hidradenitis suppurativa: Surgery and brewer’s yeast-exclusion diet. Surgery 2013, 154, 1126–1130. [Google Scholar] [CrossRef]
  130. Aboud, C.; Zamaria, N.; Cannistrà, C. Treatment of hidradenitis suppurativa: Surgery and yeast (Saccharomyces cerevisiae)-exclusion diet. Results after 6 years. Surgery 2020, 167, 1012–1015. [Google Scholar] [CrossRef]
  131. Boer, J. Does obesity cause a distinct phenotype of hidradenitis suppurativa? J. Eur. Acad. Dermatol. Venereol. JEADV 2018, 32, e195–e196. [Google Scholar] [CrossRef]
  132. Strimbu, K.; Tavel, J.A. What are Biomarkers? Curr. Opin. HIV AIDS 2010, 5, 463–466. [Google Scholar] [CrossRef]
  133. Tampa, M.; Sarbu, M.-I.; Mitran, M.-I.; Mitran, C.-I.; Matei, C.; Georgescu, S.-R. The Pathophysiological Mechanisms and the Quest for Biomarkers in Psoriasis, a Stress-Related Skin Disease. Dis. Markers 2018, 2018, 5823684. [Google Scholar] [CrossRef]
  134. Reiger, M.; Traidl-Hoffmann, C.; Neumann, A.U. The skin microbiome as a clinical biomarker in atopic eczema: Promises, navigation, and pitfalls. J. Allergy Clin. Immunol. 2020, 145, 93–96. [Google Scholar] [CrossRef]
  135. Corazza, M.; Borghi, A.; Bettoli, V.; Pora, R.; Bononi, I.; Mazzoni, E.; Mazzola, E.; Saraceni, S.; Maritati, M.; Contini, C. Irrelevance of Panton-Valentine leukocidin in hidradenitis suppurativa: Results from a pilot, observational study. Eur. J. Clin. Microbiol. Infect. Dis. Off. Publ. Eur. Soc. Clin. Microbiol. 2021, 40, 77–83. [Google Scholar] [CrossRef]
  136. Stergianou, D.; Tzanetakou, V.; Argyropoulou, M.; Kanni, T.; Bagos, P.G.; Giamarellos-Bourboulis, E.J. Staphylococcus aureus Carriage in Hidradenitis Suppurativa: Impact on Response to Adalimumab. Dermatology 2021, 237, 372–377. [Google Scholar] [CrossRef]
  137. Naik, H.B.; Piguet, V. Standardizing Hidradenitis Suppurativa Skin Microbiome Research: The Methods Matter. J. Invest. Dermatol. 2020, 140, 1688–1690. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  138. Frew, J.W.; Hawkes, J.E.; Krueger, J.G. Topical, systemic and biologic therapies in hidradenitis suppurativa: Pathogenic insights by examining therapeutic mechanisms. Ther. Adv. Chronic Dis. 2019, 10, 2040622319830646. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]
  139. Assan, F.; Bachelez, H. Reply. J. Allergy Clin. Immunol. 2020, 146, 461–462. [Google Scholar] [CrossRef] [PubMed]

Будьте здоровы!

 

ССЫЛКИ К РАЗДЕЛУ О ПРЕПАРАТАХ ПРОБИОТИКАХ

  1. ПРОБИОТИКИ
  2. ПРОБИОТИКИ И ПРЕБИОТИКИ
  3. СИНБИОТИКИ
  4. ДОМАШНИЕ ЗАКВАСКИ
  5. КОНЦЕНТРАТ БИФИДОБАКТЕРИЙ ЖИДКИЙ
  6. ПРОПИОНИКС
  7. ЙОДПРОПИОНИКС
  8. СЕЛЕНПРОПИОНИКС
  9. БИФИКАРДИО
  10. ПРОБИОТИКИ С ПНЖК
  11. МИКРОЭЛЕМЕНТНЫЙ СОСТАВ
  12. БИФИДОБАКТЕРИИ
  13. ПРОПИОНОВОКИСЛЫЕ БАКТЕРИИ
  14. МИКРОБИОМ ЧЕЛОВЕКА
  15. МИКРОФЛОРА ЖКТ
  16. ДИСБИОЗ КИШЕЧНИКА
  17. МИКРОБИОМ и ВЗК
  18. МИКРОБИОМ И РАК
  19. МИКРОБИОМ, СЕРДЦЕ И СОСУДЫ
  20. МИКРОБИОМ И ПЕЧЕНЬ
  21. МИКРОБИОМ И ПОЧКИ
  22. МИКРОБИОМ И ЛЕГКИЕ
  23. МИКРОБИОМ И ПОДЖЕЛУДОЧНАЯ ЖЕЛЕЗА
  24. МИКРОБИОМ И ЩИТОВИДНАЯ ЖЕЛЕЗА
  25. МИКРОБИОМ И КОЖНЫЕ БОЛЕЗНИ
  26. МИКРОБИОМ И КОСТИ
  27. МИКРОБИОМ И ОЖИРЕНИЕ
  28. МИКРОБИОМ И САХАРНЫЙ ДИАБЕТ
  29. МИКРОБИОМ И ФУНКЦИИ МОЗГА
  30. АНТИОКСИДАНТНЫЕ СВОЙСТВА
  31. АНТИОКСИДАНТНЫЕ ФЕРМЕНТЫ
  32. АНТИМУТАГЕННАЯ АКТИВНОСТЬ
  33. МИКРОБИОМ и ИММУНИТЕТ
  34. МИКРОБИОМ И АУТОИММУННЫЕ БОЛЕЗНИ
  35. ПРОБИОТИКИ и ГРУДНЫЕ ДЕТИ
  36. ПРОБИОТИКИ, БЕРЕМЕННОСТЬ, РОДЫ
  37. ВИТАМИННЫЙ СИНТЕЗ
  38. АМИНОКИСЛОТНЫЙ СИНТЕЗ
  39. АНТИМИКРОБНЫЕ СВОЙСТВА
  40. КОРОТКОЦЕПОЧЕЧНЫЕ ЖИРНЫЕ КИСЛОТЫ
  41. СИНТЕЗ БАКТЕРИОЦИНОВ
  42. АЛИМЕНТАРНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ
  43. МИКРОБИОМ И ПРЕЦИЗИОННОЕ ПИТАНИЕ
  44. ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ПИТАНИЕ
  45. ПРОБИОТИКИ ДЛЯ СПОРТСМЕНОВ
  46. ПРОИЗВОДСТВО ПРОБИОТИКОВ
  47. ЗАКВАСКИ ДЛЯ ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
  48. НОВОСТИ

Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить